Джосс все еще испытывала неловкость после их неудачного знакомства, хотя не считала себя особенно виноватой. Откуда ей было знать, что он не пьяница? И к тому же употребление спиртного — хотя и в составе рвотного зелья — никак не вязалось у нее с религиозными обрядами, даже языческими.

Тем не менее она приветливо ответила на поклон старика и не стала возражать, когда он пошел с ней рядом. Пок тоже не возражал против такой компании и весело завилял хвостом.

— Ты освоилась в этих местах. Рано или поздно ты освоишься и с этим народом. И тогда наши обычаи не будут казаться тебе такими странными и глупыми.

Джосс покраснела от стыда. Он что, прочел ее мысли? Только этого не хватало!

—Ох, вы поверьте, я вовсе не хотела вас обидеть… Честное слово, излишнее рвение уже не в первый раз ставит меня в неловкое положение. Но я во всем стараюсь быть достойной своего отца, а он был убежденным методистом.

— Этим многое можно объяснить, — сказал Высокий Журавль, и только в глубине его глаз можно было заметить веселые искорки. — Расскажи мне о твоих родных, Джоселин.

— Мне почти нечего рассказывать. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, и меня воспитал отец. Его миссия помогала нищим и бездомным в лондонских трущобах. — Она выжидательно посмотрела на старика. Тот кивнул в знак того, что все понял.

— Мне приходилось читать о вашем огромном городе, — сказал он.

Вот и еще один человек-загадка, как и его сестра. Образованные, обеспеченные люди, по доброй воле живущие среди аборигенов. Но с другой стороны — крови белого отца оказалось недостаточно, чтобы их приняли за равных себе обитатели Саванны. Она отлично помнит, с какой болью говорила об этом Чарити. «В Саванне я пришлась не ко двору». Джосс вкратце описала свое детство и с гораздо большей охотой стала вспоминать подробности их знакомства с Алексом. Высокий Журавль оказался благодарным слушателем — он не пропустил ни единого слова.

Когда Джосс закончила свой рассказ, он ненадолго задумался и сказал:

— Ты любишь его, и сердце у тебя доброе.

— Даже несмотря на то что я, чужестранка из Англии, шарахаюсь от лошадей, от аллигаторов и вообще от всего нового и незнакомого, встреченного мной на этой земле?

— Да, даже несмотря на то что мы… впрочем, вряд ли мы были так же испуганы, когда впервые увидели тебя.

— Я вела себя настолько откровенно? — Джосс совсем упала духом. Неужели ее несдержанность оскорбила родных Алекса?

Высокий Журавль кивнул, но тут же постарался подбодрить ее добродушной улыбкой:

— Для тебя все здесь в новинку. Наши обычаи отличаются от европейских, и частенько белые считают это поводом смотреть на нас свысока. — Она хотела было возразить, но старик жестом попросил ее замолчать и добавил: — Не забывай, я сам наполовину белый, а значит, могу посмотреть на вещи и с той, и с другой стороны.

— Но вы решили жить здесь и женились на индианке.

— Да, в отличие от сестры. Ее муж, Апистер Блэкторн, был хорошим человеком. Каждый из нас поступил так, как велело сердце… и как сделал Золотой Орел, когда выбрал Утреннюю Росу. Я не одобрил выбор Девона, когда он познакомил меня с леди Барбарой.

— Но ведь ее любит все ваше племя! — Его признание явно удивило Джосс.

— Да, — улыбнулся он. — Я боялся, что ее высокое происхождение и смешанная кровь Девона станут причиной многих несчастий, если они поженятся. Но они сумели доказать, что я ошибался. И теперь она одна из нас, Утренняя Роса, и ее божественная красота внушает нам благоговение не меньшее, чем первые лучи солнца на заре.