— А я могла бы повторить ее подвиг, Высокий Журавль? Я люблю Алекса всей душой, но даже он не желает в это верить! — каждое слово шло из самой глубины ее сердца. Джосс невольно поразилась тому, как легко этот удивительный человек сумел завоевать ее доверие.

— Золотой Орел и его сын во многом схожи. Он долго боролся со своей любовью, потому что боялся обмануться в своих чувствах и обмануть леди Барбару. Но в конце концов он стал мудрее и принял то, что суждено судьбой. Джосс показалось, что у них с Алексом все наоборот: это она обманула своего златокудрого шалопая, а не он ее. И все же ее голос дрогнул от надежды, когда она спросила:

— Так вы считаете, что и у нас с Алексом тоже… суждено судьбой?

— Я знаю, что это начертано вот здесь, — твердо ответил старик, указав пальцем на свое сердце. — Но тебе придется научить своего мужчину понимать самого себя.

Джосс терпеливо молчала в ожидании пояснений. Но Высокий Журавль, вероятно, считал эту тему исчерпанной, и сказал:

— Чарити учит детей мускоги читать, писать и считать, чтобы они могли понимать белых людей. Ты говорила, что была учительницей у бездомных детей по ту сторону океана. Но и здесь дети тоже нуждаются в знаниях…

Он умолк, предоставив Джосс делать выводы самой. А ей, конечно, вспомнилась встреча с троицей любопытных мальчишек и все, что случилось потом.

— По-вашему, старейшины племени обрадуются, если я стану учить их детей? — неуверенно спросила она.

— Конечно, это понравится не всем. Те, кто слушается Ядовитую Черепаху, не отпускают своих детей даже в школу к Чарити.

Старик не пытался ее уговаривать. Тогда как сама Джосс давно ощущала смутное беспокойство. Ее деятельная натура не привыкла томиться без дела. Это только усугубляло ее недовольство собой. Она начинала думать, что вообще никому не нужна — даже Алексу. И сейчас Высокий Журавль предлагал способ найти свою дорогу в этой чужой стране… если, конечно, ей хватит отваги и стойкости.

— Сегодня за ужином я спрошу бабушку Чарити, не нужна ли ей моя помощь, — пообещала она.

— Я же сказал, что у тебя доброе сердце, — торжественно кивнул Высокий Журавль.

— Насколько я понял, наши дела оставляют желать лучшего, — заметил он, прихлопнув у себя на шее москита.

— Это все, будь проклят, Блэкторн! Старый Девон и его щенок. Половина стойбищ выгонять Красный Дубинка, не пускать к общему костру, не курить трубку мира! Старые бабы! Тьфу! — И он смачно плюнул в огонь.

Кент с отвращением посмотрел сверху вниз на грязного полукровку, непрерывно чадившего трубкой с вонючей смесью табака и каких-то трав. Его огромные грубые руки с обломанными ногтями казались черными от застарелой корки грязи. Длинные волосы беспорядочно свисали нечесаными космами, слипшимися от прогорклого медвежьего жира. Источаемая им вонь отпугивала москитов, непрерывно донимавших Кента, а заодно и всех прочих живых тварей на расстоянии двадцати футов.

— Блэкторн оказался гораздо более серьезной помехой, чем я предполагал. Даже Уэзерфорд стал прислушиваться к его советам и предостережениям. Нужно немедленно разобраться с ним и с его сыном, — рассуждал Кент, задумчиво теребя подбородок. Он устроился у костра, старательно держась подальше от Маккуина.

Его сообщник выхватил из-за пояса жуткого вида томагавк с черным от грязи лезвием и взревел, потрясая им в воздухе:

— Я их кончать!

— Боюсь, это будет не так-то просто.