Сэйбл ответила ему улыбкой, испытав облегчение оттого, что он не стал комментировать их беседу с Грейсоном у него за спиной. Но ее опасения не рассеивались, а, напротив, становились все более серьезными и основательными, – росла ее уверенность, что вот-вот неминуемо прольется кровь.

– До чего женщины любят делать из мухи слона! – проговорил Морган. Упершись ногой в скамью, он наклонился к Сэйбл и с вызовом спросил: – Вы что же, не верите мне, миледи? Почему это вы считаете, что мой план обречен на провал?

Она покачала головой, пытаясь найти нужные слова, чтобы заставить его проникнуться ее опасениями. Как объяснить Моргану, что именно его самоуверенность беспокоит ее больше всего? Капитан «Вызова» считает, что ему никто не указ. На корабле он действительно в состоянии нагнать страх на самых крепких людей. Однако являются ли его качества достаточными для того, чтобы одолеть турецких солдат, которых специально готовили ценой собственной жизни защищать достояние своего правителя?

– Успокойтесь, Сэйбл, – сказал Морган, когда их молчание стало тягостным. – По выражению вашего лица я вижу, что вы не одобряете моих действий, а мне не хотелось бы слышать из ваших уст ни единого недоброго слова в свой адрес. По правде говоря, я подошел не для того, чтобы спросить ваше мнение обо мне. Просто мне хотелось вручить вам сувенир. Я приобрел его в тот же день, когда отправился в Пера, чтобы купить вам платье. С того дня он хранился в моей каюте.

Сэйбл смущенно взяла из его рук маленький сверток. При этом их пальцы соприкоснулись, и ее, как удар молнии, захлестнула волна жара, передавшегося от него.

– Советую вам раскрыть его в каюте, – глухо добавил он, и Сэйбл поняла, что он почувствовал то же самое.

– Что это? – с детским любопытством спросила она. Улыбка тронула его губы.

– Увидите.

Он ушел прежде, чем она успела поблагодарить его. Ее глаза сияли, когда она спешила вниз, прижимая сверток к груди. Открыв его, она ахнула не веря своим глазам: неужели капитан купил для нее этот костюм из прозрачной шелковой ткани? В такие облачаются женщины из гарема: малиновые шаровары и пурпурное болеро с золотой отделкой. Костюм дополняли короткая вуаль и золоченые туфельки с лукаво задранными вверх носами, как у гребца каика. Сэйбл приложила к талии легкие, прозрачные шаровары, поражаясь проницательности Моргана, догадавшегося, что она мечтала о таком наряде. Она проговорилась об этом Дэниэлу Хэйсу в тот день, когда тот водил ее по базару в Старом Стамбуле, но как узнал об этом Морган?

Глаза девушки блестели, когда она с любовью ощупывала тонкую материю. Возможно ли, что Морган сделал этот подарок потому, что она действительно дорога ему? От восторга она задрожала, вспомнив, как просветлел его взгляд, когда он вручал ей сверток. Сэйбл решила, что наденет костюм в тот вечер, когда он соберет офицеров в своей каюте на ужин. Интересно, что он скажет, когда увидит ее в этом наряде? Глаза Сэйбл затуманились, когда она представила себе, как загорятся желанием всегда холодные голубые глаза, и он начнет ласкать ее тело через прозрачную, невесомую ткань костюма.

Неожиданно все ее страхи в отношении сераля пропали. В эту минуту значение имело лишь то, что она, Сэйбл, получила презент от любимого человека и собиралась воспользоваться им, чтобы прежде всего доставить ему наслаждение. Остаток дня она потратила на подготовку к вечеру, собираясь куда тщательнее, нежели на прием во дворце султана. Поскольку Морган был занят на юте, она приняла ванну в его каюте, куда Грейсон любезно принес ей горячей воды. Потом она посидела на солнышке, подсушивая волосы на теплом, приятном ветерке, пока ее локоны не засияли мягким, лучистым светом.