— Тревога! — понеслось эхом от костра к костру.

Из ниоткуда на Лаву выскочил здоровенный сардиец. Взлетела занесенная сабля, и венд, подхватив валяющийся нож колдуна, принял на него удар.

Дзень! Каменное лезвие сдержало клинок не хуже стального. Еще один замах, но Лава, опережая, ткнул под самую кромку панциря и бросился в темноту. Но ее уже не было! Вокруг плясали желтые пятна факелов и раздавались крики.

— Вон он! Вон!

«Надо прорываться!» — мгновенно принял он решение, сходу оценивая, в какую сторону лучше.

Два сарда выросли на пути, и Лава, отпрянув, пропустил мимо себя летящую саблю. Отбивая удар второго, он попытался выскользнуть, но сардийцы не позволили. Выпады посыпались с разных сторон, заставляя сотника лишь защищаться. Еще мгновение, и противников стало трое. Руку ожег скользящий удар, и пальцы чуть не выпустили рукоять ножа. Осмелев, сарды нажали сильнее, но тут один из них, вскрикнув, повалился набок, а следом и второй схватился за разрубленное плечо. В темноте блеснуло белое лицо Джэбэ и сталь обнаженной сабли.

— Уходим! — зарычал степной князь, резкими выпадами отгоняя лезущих сардов, но на смену упавшим врагам уже подоспели новые.

«Поздно!» — подумал Лава, прикрывая спину Джэбэ.

Они вдвоем рубились в окружении десятка Бессмертных, и те все прибывали.

— Ты где оружие взял? Я же запретил! — успел выкрикнуть Лава, отбивая очередной выпад.

— Он запретил! — Ощерясь, князь бешено закрутил клинком. — Кто может мне запретить⁈ Азар без сабли — что голый!

Лава замолчал, а Джэбэ все не унимался:

— Где, где взял⁈ У того, что гавелины первым зарезали, взял!

Пропущенный удар распорол князю бок, и Джэбэ стало не до разговоров. Порез на руке Лавы продолжал кровить, унося силы, и с каждой минутой дело приближалось к развязке. Вокруг них уже столпились почти все сардийцы, и каждый удачный удар встречал восторженный рев.

Зарычав, Лава встретил выпад, и каменное лезвие в ответ полоснуло зарвавшегося сарда. Тот осел на руки товарищей, а венд, оскалившись, издал боевой клич далекого севера:

— Ваа-а-а-а! — Нож в руке сотника закрутился перед лицами сардов. — Еще есть желающие⁈ Подходи!

Сардийский гомон притих, а с холма вдруг эхом ответил такой же волчий вой. Сначала один, потом несколько. Звук, набирая силу, все ширился и крепчал, а затем вся вершина холма вдруг вспыхнула яркими точками факелов. Разбросанные желтые пятна закружились, собираясь в плотный огненный шар, который под дикое завывание вдруг стремительно покатились вниз.

Несколько секунд Бессмертные, как завороженные, смотрели на летящие огни, пока над головами не загремело:

— Тревога!

Натиск сразу ослаб, и большинство сардов бросились к лошадям. Затрубил горн, и зычный голос визиря призвал:

— Ко мне! В шеренгу! Копья к бою!

Воспользовавшись закипевшей суматохой, Лава, схватив князя за рукав, бросился в темноту. Того мгновения, что оставшиеся сардийцы соображали, как поступить, ему хватило, чтобы скрыться в темноте. Не оборачиваясь, он бежал, таща за собой упирающегося Джэбэ.

— Куда мы? Там же наши атакуют! — шипел князь ему в спину, но Лава не тратил время на объяснения, пока не посчитал, что они достаточно оторвались. Только после этого он позволил себе остановиться и, успокаивая тяжелое дыхание, обернулся к Джэбэ.

— Теперь шагом. — В прищуренных глазах блеснула хитрая искра. — А за своих ты не беспокойся, там все будет в порядке.

К этому времени еще прячущийся диск солнца осветил линию горизонта и стала хорошо видна идущая галопом шеренга Бессмертных. Скачущий впереди строя Селим аль Бакар взмахнул саблей, готовясь к сшибке, но навстречу ему вылетели не всадники, а ревущие от страха верблюды.