- Добро пожаловать, господин Раджан, прошу прощения, если встреча, оказанная вам в Гарлеме, на первых порах показалась не очень гостеприимной, - сиплый голосок Ченя звучал почти радушно. - Виновных мы пожурим по-отечески. А сейчас прошу, - он показал жестом на узкий проход между домами.

Чень и Раджан разместились на заднем сидении просторного "линкольна", спутники китайца прыгнули в потрепанный "понтиак" и, промчавшись несколько минут по темным, пустынным улицам, кортеж въехал в подземный гараж. Опять они шли - правда, на сей раз недолго - переходами, коридорами, небольшими спусками и подъездами. Потом их натужно потащил вверх старенький, медленный лифт и, казалось, этому подъему не будет конца. Но вот кабина бесшумно остановилась, и, выйдя из нее, они очутились в довольно просторном и светлом зале. там никого не было. однако при их появлении из боковой ниши вышли два верзилы. Один из них показал Ченю глазами на тяжелую красную портьеру, которая закрывала всю левую стену. Китаец проворно исчез за нею. Минуты через полторы он появился вновь, улыбаясь торжественно, просипел: "Господин Чарльз Хиккери Амадэо Гаргант Рольф Лайон-старший просит вас к себе!". Пройдя сквозь двойные толстые двери, спрятанные за портьерой, Раджан очутился в обширном кабинете. Ему уже довелось бывать во многих кабинетах крупных бизнесменов, президентов компаний, владельцев промышленных концернов, глав всевозможных деловых контор. Этот кабинет не отличался ничем особенным от всех, виденных им ранее: дорогая, но строгая обстановка, отсутствие всего, что могло бы отвлекать от сосредоточенности на главном - на деле. И вместе с тем - необходимый комфорт, изящество, завершенность линий. Из-за огромного письменного стола поднялся невысокий, худой чернокожий человек, быстро подошел к Раджану, который в нерешительности остановился у двери.

_ Здравствуйте, господин Раджан-младший. Я слышал, что вы добрались до нас не без приключений. Это верно? - он подвел Раджана к небольшой кожаной софе у одного из окон, сам сел в кресло, стоявшее слева. Чень подошел к книжному шкафу, занимавшему одну из стен, открыл фальшивую дверцу, за ней оказался бар с холодильником.

- Для нас, журналистов, подобные приключения - сущий клад, - заметил Раджан. Мельком взглянув на окно, он только теперь понял, что оно было фальшивым. Через него, так же, как и через другие три-четыре окна, открывался вид на залитую ярким солнечным светом реку, зеленые луга и леса за ней. Лайон-старший тоже посмотрел на окна, сказал: "В наших местах обычные окна только отвлекали бы от работы. Шум, да и запахи..." - он безнадежно махнул рукой. Подошел к столу, нажал какую-то кнопку и во всех "окнах" вспыхнула жизнерадостная панорама ночного Нью-Йорка. "Так, пожалуй, лучше?" - он выжидающе посмотрел на гостя. Раджан с интересом рассматривал па- нораму, пытаясь определить точку, с которой она могла быть сфотографирована.

- Господа, что прикажете вам налить? - Чень поглаживал бутылки, переставляя их с места на место.

- Кампари, - после некоторого раздумья сообщил Раджан.

- Мое питье, я надеюсь, вы знаете, - заметил Лайон-старший.

- Да, сэр. Манговый сок пополам с апельсиновым и три кубика льда на стакан, - отрапортовал китаец.

"Бережет себя король, - неприязненно подумал Раджан. До ста лет, наверное, мечтает править своими несчастными подданными".

- И мое, надеюсь, тоже, - послышался голос откуда-то от камина. Невольно обернувшись на этот голос, низкий и густой, Раджан обнаружил, что в кабинете находился еще один человек. Он стоял, прислонившись спиной к стене и являл собой весьма живописную фигуру* Одетый в серебристо-белую тогу, ростом он был не менее семи футов и очень широк в кости. Все лицо его и вся голова были покрыты кудрявыми черными волосами. На каждом пальце обеих рук громоздилось по массивному перстню. Камни на них были крупные, разных цветов.