|
Нужно добавить, что к концу девяностых годов двадцатого столетия сделать это без надежного знакомства в банковской сфере было практически невозможно, поскольку к обозначенному времени в Беларуси сложилась кризисная ситуация в вышеупомянутом секторе экономики и прежде всего в сфере кредитования. Задолженность по невозвратным пролонгированным кредитам была катастрофическая: триллионы рублей и миллионы долларов исчезали, испарялись, превращаясь в нечто невидимое и необратимое. Это создавало весьма неприятную угрозу для нормального функционирования всей банковской системы и отрицательно сказывалось на финансово-экономическом положении страны.
Вячеслав Николаевич прибыл в столицу рано, долго толкался в пустынных коридорах банка «Приток» в надежде без приглашения попасть на прием к начальству, затем, устав от неизвестности, пошарил в карманах брюк визитку, переданную Кирсановым при случайной встрече в ресторане, но, не отыскав ее, подозвал свободную секретаршу и велел набрать номер одноклассника. — Только живее, к обеду я должен быть на другой фирме за ответственной работой, — сказал недовольно и важно Кирсанов, приглашая Широкого в кабинет. Вячеслав Николаевич быстро изложил суть вопроса, кладя на колени тяжелую походную сумку, мотнул шапкой и глянул на одноклассника с недоумением. — Живее, живее, — повторил Кирсанов, не понимая, что, собственно, от него хотят. — Я и говорю: кредит нужен. Купил одну линию, оказалась бракованной, теперь надумал исправить положение, у турков купить линию для производства халвы, чтобы не возить с далекого берега турецкого, а прямиком из области в Минск и Москву. — Сколько? — Да немного, кажется. — Готовь документ на совет, подтверждающий, что имеешь возможность полностью оплатить любую сделку. А потом можно делать халву. Сахаром могу подсобить… — Я полагал, что на все вопросы, необходимые для получения кредита, в том числе кредитоспособен я или нет, за меня отчитается твой банк. По старой дружбе… — Старик, это уже слишком… Широкий неловко вылез из неудобного черного офисного кресла, поставил на стол приготовленную по такому случаю полулитровую бутыль коньяка и пошел прочь, растерянно блуждая глазами. «Где я ему такую справку найду, тоже мне, товарищ! Одноклассник! Со справкой в любом банке можно устроить кредит за такие-то проценты! При том, что один на мне уже висит…» — в расстройстве думал владелец провинциального консервного заводика. И все же не был бы он истинным предпринимателем, если бы по пути к вокзалу не натолкнулся на дивное заведение под названием «Мистраль», куда неведомым ветром его занесло намедни. Пару недель назад в преддверии романтических новогодних фейерверков, в уютном кафе медленно потягивая из хрустального стакана виски, он узрел юную роскошную красавицу в узких штроксовых джинсах. Поленька очаровала Широкого до такой степени, что он, вмиг позабыв про горячительный ирландский напиток, кинулся к ее ногам очаровывать, очаровывать и очаровывать, прикладывая множество умений в искусстве обольщения и красноречий. Девушка поначалу сторонилась, в недовольстве надувала пухлые губки, отворачивалась от надоедливого ухажера и закатывала глазки, но после парочки вполне забавных анекдотов на ужин вдвоем согласилась. Дивное итальянское мороженое после сытного жаркого и бутылочки грузинского киндзмараули сделали свое дело. Поленька удостоила Широкого клочком салфетки с номером телефона и адресом гостиницы, где красавица служила администратором. Образ одинокой девушки, какой ему запомнилась Поленька при свете вечерних фонарей кафе, воодушевил его и подсказал выход из положения. Была несравненная прелесть в этих зимних днях, ярких и морозных. На пути к маленькой кирпичной гостинице, названной в честь круглой даты с момента осуществления Октябрьской революции, Широкому встретились пышные сугробы, спящие груднички в колясках да их нервные молодые мамаши. |
