Устроился на старом деревянном стуле с облупившейся тканевой обивкой. Небольшое оконце, через которое едва пробивался свет; рядом на стене, вероятно, обогревающий трехэтажный коттедж газовый котел с множеством узких труб в разводке; рабочий стол, он же кухонный; посередине и в углу узкий топчан с цветной подушкой и стеганым одеялом.

— Отец, а чего здесь-то? Почему не поселишься в доме, там же никого нет? Или, может, в аренду сдал кому?

— Не мели чепухи! Кому я сдам? Пусть Анну дом ждет! Это ее творение, выстроенное с любовью. У меня все это могло быть, но я профукал! Даже строить не помогал, клал паркет ее родной брат, пока жив был. А мне досталась роль садовника! Я и служу! Авось помилуют и вернется она домой!

— С чего вдруг?

— Осталась неразгаданной загадка одна! Покровители вмешаться должны. Она же никого не назвала!

— Батя! Сколько лет живешь, а все в сказки веришь! Разбежались они и попрятались по углам! Покровители! Скажешь тоже!

Старик в видавших виды портках сел на топчан, согнувшись, достал из нагрудного кармана помятую пачку дешевых папирос, закурил смачно и спросил:

— А ты что же? Все бобылем или приблудился к кому?

— Можно сказать и так: приблудился. Есть она зазноба. — Сын еще раз огляделся по сторонам. — И как ты можешь жить в такой конуре? Как собака!

— Я и есть собака. Служивая. Верная. Заслужил, значит! — Старикан на минуту замолчал и вскоре спросил неловко: — Играешь?

— Так не за что. Не везло мне в последнее время. У тебя нет ничего в кошельке?

— Откуда у старого пенсионера?

— Отец, открой дом, поищу что-нибудь, может, продам. Деньги на жизнь будут.

— Проиграешь, поди, опять. Какое там! Ничему тебя жизнь не учит. Бросай ты это дело! Сам! Надо только захотеть!

— Учить меня вздумал? — разозлился Александр.

— Да нет, поздно уже, понимаю. И вины не снимаю с себя. Когда надо было воспитывать, я все больше с бутылкой дружил! А теперь-то чего? Пожинать плоды остается. Работать не пробовал устроиться?

— Что ты заладил? Мне в Кобрине хватило за инвалидами подтирать. Уехать хочу. Да не за что.

— Куда?

— Куда-нибудь! Опостылело все вокруг!

— Тоска от безделья все равно тебя догонит! Где бы ни был.

* * *

Сутулый пожилой человек все же открыл трехэтажные владения Анны Митрофановны, впустил непутевого сынка, как козла в огород. Тот порыскал набегом сначала в гостиной, потом заглянул в спальню, в гостевые комнаты, на кухню и прихватил пару позолоченных подсвечников да антикварные часы. Замотал богатство в льняную скатерть и скрылся с глаз, не попрощавшись.

Вера Андреевна проснулась позднее обычного. Всему виной было слишком темное хмурое утро. Тучи проплывали по небу ниже некуда, из-за сумеречной серости казалось, что до привычного подъема еще рановато. С каждым новым днем здоровье ее радовало все меньше. «Должно быть, будет дождь», — уверяла себя гранд-дама. По времени, когда начинала ныть шея с уродливым шрамом, можно было определять погоду и работать в бюро прогнозов. Не глядя в зеркало — на свое отражение вчерашняя учительница теперь смотрела крайне редко, — прошла на кухню ставить чайник. Вера Андреевна взялась готовить сырники: если раньше на это занятие не было ни минуты, то теперь можно и побаловать себя румяными кругляшками с малиновым вареньем.

Дочь Татьяна недолго горевала по женатому любовнику, списавшись с новым ухажером на сайте знакомств, укатила к избраннику за кордон. Вот и свадьба — тьфу, тьфу, тьфу — уже не за горами.