– И с каких это пор ты настроена действовать сообща?

– С таких, когда Селеста заявилась в Аризону и чуть не убила моего сына. «Семья» для меня не пустой звук, отец. В отличие от тебя.

– Семья – это моё всё, – прошипел тот, склоняясь ближе. – Я тебе не верю.

– Это заметно. – Она коснулась металлического ошейника, и цепь зазвенела. – Но я готова закрыть на это глаза, чтобы получить желаемое. Принимать мою помощь или нет – тебе решать. Но если бы я хотела сбежать, меня бы здесь уже не было.

Несколько долгих секунд Орион не сводил с неё взгляда, а затем наконец выпрямился.

– Когда я соберу Хищника, тебе придётся подчиниться – и служить мне и своему царству как и положено.

– Возможно, – пожала плечами мама. – А может, я соберу его раньше и сразу же уничтожу. Посмотрим.

Зарычав, Орион обернулся к Ровану.

– Собери людей и выясни, что произошло. Я хочу знать, что это за косатка, чего она хочет и как найти её до рассвета.

– Да, сэр, – ответил Рован. Обернувшись сапсаном, он заклекотал, и с деревьев и песка снялась половина армии Птиц, полетев за ним в сторону океана. Саймон попытался слиться с тенями, опасаясь, что его заметят, но никто даже не обернулся.

– Перрин… – Орион вернулся к костру, и лейтенант вытянулся по стойке «смирно». – Созови союзников и готовься нападать. Генерал ранен. Нужно воспользоваться возможностью, пока они не оправились от удара. Мы давно перекрыли большую часть каналов снабжения, так что запасов у них немного, а наших сил хватит, чтобы захватить Атлантиду с наскока. Без генерала им долго не продержаться.

Перрин отдал честь. Превратившись в ястреба, он полетел за сыном, забрав с собой остатки армии. Как только он скрылся из вида, Орион тяжело присел на корягу рядом с костром, закрывая лицо руками. На пляж опустилась тишина, и, хотя небольшая часть птичьей армии осталась на ветках, Саймон набрался смелости и молча слетел на землю, оказавшись всего в паре прыжков от мамы. Темнота скрывала её одинокую фигуру.

– Как жаль, что мы по разные стороны баррикад, Изабель, – после долгого молчания сказал Орион. – Мы бы столько могли сделать для этого мира.

Мама фыркнула.

– Ты всё делаешь только для себя.

– Наоборот. Я бы прекратил войны, столетиями терзающие наши Царства, – ответил он. – Пустяковые конфликты, убивающие людей тысячами. Как по мне, это лучшая добродетель.

– Да, нынешняя система не идеальна, но тирания и репрессии пойдут на пользу только власти, – сказала она. – Ты не добьёшься мира, обратив всех против себя.

– Они не обратятся против меня без причины.

– Причиной станет само твоё существование – твоё могущество, силы, которые не должны попасть в руки ни единому анимоксу, – ответила мама. – Ты можешь угрожать сколько хочешь, но повиновения этим не добьёшься. Всегда найдутся люди, готовые восстать против тиранов и убийц, поставив на кон всё, и для них ты станешь вечным врагом.

Орион вздохнул.

– Возможно. А может, благодаря мне мы вступим в новую эру, и ты поймёшь, что была неправа.

– Возможно, – повторила она эхом. – А может, ты разрушишь все пять Царств, и воевать будет не за что.

На изувеченном лице мелькнула улыбка.

– Возможно.

Саймону скрутило живот – и отнюдь не только потому, что он не желал представлять мир, где Орион поработил всех, став новым Звериным королём. Он знал, что мама права – никто не должен был обладать силами, доставшимися им с Ноланом.