Но нет. Мама не была их врагом. Она поступала правильно, а слова её предназначались только Ориону. И всё. Саймон не знал, насколько можно ей сейчас доверять – но был точно уверен, что она ни за что не выступит против них с братом.

На пляж опустилась тяжёлая тишина, нарушаемая лишь шорохом волн, накатывающих на песок. Саймон понимал, что не сможет поговорить с мамой, пока неподалёку сидит Орион, но должен дать ей понять, что она не одна. Поэтому, пользуясь небывалой остротой зрения, он выцарапал на песке рисунок – недалеко от бревна, чтобы днём она его разглядела. Оставить послание он не мог, ведь его могли заметить Птицы, поэтому он остановил свой выбор на простом сердечке. В нём не было ничего особенного, но оно передавало всё, что Саймон хотел сказать. Он любил её, и ничто – даже то, что произошло в Аризоне, – не могло изменить его чувства.

Закончив, он взлетел обратно на дерево и вновь обернулся чайкой, а потом обогнул пляж кругом, чтобы Орион не увидел его в свете костра. Но стоило ему скрыться, он нырнул в воду и превратился в акулу-быка, ощущая, как солёная вода жжёт раны. Птичья армия готовилась напасть на Атлантиду, и надо было предупредить их. Но помимо этого, в голове вновь и вновь прокручивались слова повелителя Птиц, заставляя Саймона плыть ещё быстрее – так быстро, как он только мог.

«Наш шпион предоставил надёжную информацию».

Кто-то из ближайшего круга генерала знал, что Осколок будут перемещать, – и этот кто-то работал на Ориона.

12. Суд кенгуру

Саймон отсутствовал в генеральском корпусе всего час, и, к счастью, никто не заметил его исчезновения. Уинтер тут же засуетилась, требуя показать ей импровизированную перевязь, чтобы проверить, не пошла ли кровь, но Саймон отказался.

– Нужно найти, где проходит собрание, – сказал он. – Орион собирается напасть на город.

– А если тебя не осмотрит врач, раны загноятся и ты умрёшь до начала боя, – не выдержала Уинтер.

– Не… ладно, – буркнул Саймон. – Расскажем, и я сразу пойду в медпункт, договорились?

Уинтер подозрительно на него покосилась, но всё же сдалась и, почти не ворча, вышла за ним в коридор.

Саймон успел запомнить путь от гостевых комнат до лестницы, поэтому повёл её зеркальными коридорами, отчаянно пытаясь вспомнить, не упоминала ли Ариана, где они собираются на совещания. На одном этаже со столовой? Или в каком-то другом месте?

– Стоять! – раздался низкий голос, стоило им свернуть за угол. Саймон застыл: он едва не врезался в широкоплечего солдата, на груди которого красовалось несколько медалей. – Что вы здесь делаете?

Саймон сглотнул.

– Я племянник Малкольма, Альфы Зверей. Нам нужно с ним поговорить. Срочно.

– Вам нельзя покидать комнаты, – сказал солдат, подгоняя их в обратную сторону. – Корпус перекрыт…

– У меня важные сведения, – отчаянно выпалил Саймон. – Об Орионе.

Солдат нахмурился.

– Откуда…

– Если не послушаете нас, все под вашим дурацким куполом умрут. – Уинтер выпрямилась во весь свой небольшой рост. – Хотите, чтобы вина легла на ваши плечи, солдат?

– Ты ещё…

– Мне нужно поговорить с дядей. Сейчас же, – отчеканил Саймон, собрав в кулак всю уверенность, которую смог наскрести. Вышло не так убедительно, как у Уинтер, но он хотя бы попытался.

Солдат поджал губы и положил тяжёлые руки на плечи Саймона и Уинтер.

– Я вас провожу, – сказал он, подталкивая их вперёд, – но если вы пошутили, просидите в карцере до рассвета.