За все время партии они не произнесли ни слова. Но за эти полчаса королева узнала о происходящем в ее городе больше, чем за предыдущие несколько месяцев. А Тэйон узнал еще больше о королеве.

И для обоих это стало немалым шоком.

Магистр Алория без всякого энтузиазма подумал, что, вероятно, должен будет извиниться перед своей супругой. Госпожа адмирал, по выработанной за полторы сотни лет привычке неплохо знала, что делала. А он действительно вместе со всеми остальными лаэссэйцами, игравшими в большую политику, поспешил списать со счета наследную принцессу.

Зря.

О, Шаэ вовсе не была такой благовоспитанной, какой пыталась сейчас казаться. Она не отличалась ни добрым нравом, ни особенной выдержкой, ни терпением, необходимым, чтобы тщательно продумывать свои шаги. Под показным самоконтролем скрывался темперамент, которому могли позавидовать иные вулканы.

Но все те качества, коих ей пока что не хватало, королева могла бы выработать в себе, будь у нее время и должная мотивация И если задаткам, которые он чуял в этом ядовитом существе, позволить развиться в полной мере, то из нее могла получиться вполне сносная королева. А может быть, и более чем сносная.

Значительно «более».

Если Таш и в самом деле послала девушку, чтобы та произвела впечатление своим интеллектом, то задумка госпожи адмирала сработала. Тэйон был впечатлен.

И, все еще во власти этого впечатления, магистр вынужден был признать (опять‑таки без особого энтузиазма), что теперь придется еще и помогать юной королеве становиться «более чем сносной». Как будто ему и без этого делать нечего.

Впрочем, если учесть альтернативы...

– Вы умеете думать быстро и под давлением, ваше высочество. – Голос магистра нарушил долгую тишину, заставив плечи девушки напрячься. – И не страдаете от нерешительности. Очень хорошо.

Тон, который обычно заставлял учеников растекаться в исполненную благодарности лужицу (хотя бы потому, что им так редко приходилось его слышать), на этот раз возымел прямо противоположный эффект. Шаэтанна заледенела.

– Не похоже, чтобы мои умения помешали вам расправиться со мной или моими решениями, магистр.

Тэйон чуть приподнял бровь. Ну, если она настаивает...

– Если вы не желаете проигрывать, не стоит выбирать поле боя, на котором не имеете ни малейшего шанса.

У девушки побелели уголки губ, но лицо осталось таким же спокойным, собранным. Видимо, леди Нарунг пару раз обыграла в Игру Игр того невежду, который пытался ее обучить, и после этого вообразила себя настоящим мастером. А теперь отчаянно жалела, что вообще решилась обратить внимание Алория на свою «эрудицию».

Тэйон не собирался облегчать ей жизнь.

– Вы пытались играть в зе‑нарри, не владея языком создавших его людей и, похоже, не очень глубоко понимая основы их культуры. – Голос магистра был сух, тон окрашен разве что «лекционными» нотами. – Причем играть против человека, который когда‑то был лэрдом старшего клана.

Если вы пытались при этом чему‑то научиться, склоняюсь перед вашей мудростью. Если хотели всего лишь победить...

Он не стал заканчивать фразу. В этом не было нужды.

У Шаэтанны хватило самообладания улыбнуться самой что ни на есть светской улыбкой. И поспешить доказать магистру, что она хотела как раз научиться. Причем доказать не при помощи пустых заверений, а делом. Напустив на лицо выражение внимания и испытующего интереса, королева Лаэссэ спросила:

– Значит, для того, чтобы играть в Игру Игр, нужно уметь говорить на халиссийском?

Из чего Тэйон заключил, что на халиссийском она говорить умеет.