Мастер ветров все‑таки был очень умелым магом. Даже после продолжительного контакта с душильником заклинание, составленное им более десятилетия назад, сработало почти безукоризненно. Почти. Тэйона болезненно тряхнуло, бросая на предопределенное структурой заклинания место. Он, конечно, заранее принял нужную позу, но ноги тем не менее упали, с противным глухим стуком ударившись о деревянную подставку. Если бы они были способны чувствовать боль, то маг взвыл бы, а так он лишь вжался в спинку кресла, ставшего за два десятилетия неотторжимой частью тела, впившись ладонями в подлокотники и пытаясь справиться с чувством облегчения и обманчивой неуязвимости. Кресло, при всех своих многочисленных достоинствах, не было гарантией безопасности. Не было.

Глаза мага стремительно обшарили помещение, в котором он оказался. Ему до сих пор не верилось, что лаэссэйцы не додумались как следует охранять артефакт, ведь маг в ранге магистра не расставался с ним в течение двух десятилетий. Тэйон не без оснований ожидал, что сразу после телепортации ему придется сцепиться с тюремщиками или искать выход из еще одной ловушки. А вместо этого маг обнаружил себя в темном помещении, более всего напоминавшем обычную кладовку, куда его кресло запихнули, как какую‑нибудь кособокую табуретку, а не предмет, овеянный могущественной магией. И это после того, как пол‑Академии во главе с господином ректором столько лет пытались выяснить, что же за заклинания позволяют мастеру ветров летать даже в помещениях, закрытых для стихий.

Если бы его голова болела чуть меньше, а от одежды не исходил столь характерный запах, маг мог бы даже почувствовать себя оскорбленным. Теперь же он лишь послал благодарную мысль в сторону кейлонгского флота, так удачно отвлекшего внимание его (бывших?) коллег, и резко утопил дымчатый камень в глубь полированной поверхности.

На этот раз дурман телепортации длился гораздо дольше и показался куда как более острым. Эти подземелья не относились к дворцовому комплексу, но все равно считались защищенными от порталов и магических перемещений. Хотя Тэйон при создании своего средства передвижения учитывал и такую возможность, легкой поездки все равно не получилось. Пожалуй, ни в какую другую точку он бы не смог прорваться, но... Маг открыл глаза и позеленевшими губами послал кривую улыбку знакомым стенам своего кабинета. Сила ветров, еще при строительстве дома кровью хозяина вплетенная в камень и дерево, мягко пела, приветствуя возвращение искалеченного мага. Когда‑то Тэйон очень долго бился, чтобы быть уверенным: сюда он сможет вернуться откуда угодно и в каком угодно состоянии.

– Да здравствует здоровая паранойя. – Слова, прозвучавшие почему‑то подозрительно нездорово, пришлось выталкивать сквозь стиснутые зубы.

Голову маг держал так неподвижно, точно боялся расплескать то, что в ней находится, дышал осторожно, понимая, что, если его сейчас начнет выворачивать наизнанку, будет только хуже. Маг чуть потянул носом воздух и поморщился. Представить себе «хуже» было трудно.

Тэйон направился к личным покоям. Двери, обычно распахивающиеся от прикосновения почти неосознанной мысли, на этот раз пришлось отпирать и открывать вручную. В спальне магистр на минуту замешкался в нерешительности.

Инстинкт кричал, что первым делом следовало позаботиться о безопасности – без спрятанного по рукавам и складкам оружия он чувствовал себя почти таким же уязвимым, как и без магии.