Никогда еще простой акт видения не представал перед ним в таком совершенстве недостижимого мастерства. Мастер ветров с головокружительным ужасом понял, что перед ним прошлое, настоящее, будущее в блистательном великолепии всех возможных вероятностей и что он не сможет, не сумеет воспринять это богатство оттенков, не заблудившись в них и не сойдя с ума. Он запретил себе чувствовать обиду и невосполнимость потери, ножницами воли кромсая внутреннее зрение. Ради самосохранения был убит бесценный момент озарения, слишком полного для человеческого разума. Маг не позволил себе думать о том, восприятие кого из спутников по ментальному путешествию он на мгновение разделил.

И зимним ветром, шевельнувшим волосы будущей королевы, он был во дворце, в зале, еще со времен империи используемом, когда война приходила под стены великого города. Огромная, занимавшая весь пол восьмигранная карта показывала в мельчайших деталях территорию метрополии и пределов. Ноги королевны, магов, военных советников ступали по твердому воздуху в нескольких ладонях над ежесекундно меняющейся вместе с изменением действительной обстановки магической поверхностью.

Шаэтанна остановилась над синими водами залива. Короткий, сопровождаемый ментальным приказом жест – и часть карты поднялась над полом, увеличилась во много раз, зависнув между напряженными людьми. С болезненной, откровенной детальностью на ней были показаны заполнившие воды огоньки кораблей – и расцвеченных во враждебные цвета было много, много больше, нежели янтарных.

Видение на миг покачнулось, когда Тэйон осознал: враждебные точки на карте начали слаженное движение. И худший из его страхов был подтвержден холодным голосом будущей королевы:

– Адмирал д'Алория права. Они все‑таки решились. Империя Кей начала атаку.

Ди Эверо попытался успокаивающе положить руку на ее плечо:

– Ваше Величество...

– Тихо! – Шаэ вдруг напряглась, вслушиваясь во что‑то доступное только ей. – Внешнее защитное кольцо прорвано! Асассины во дворце!

И полным ярости вихрем развернулась к ди Эверо:

– Так, значит, кейлонгцы не могут призывать ни богов, ни демонов на территории Лаэссэ, Первый в Совете?

Оникс Тонарро перехватил ее за талию, втащил под защиту своих личных щитов:

– Нет времени! Они пришли за Вашей жизнью, принцесса!

Видение рассыпалось стеклом под ударом урагана, когда Тэйон потерял контроль над силой. Больно, это было так больно. Битым кристаллом по глазам, сломанными костями в натруженные мускулы.

Маг вернулся в тело, судорожно вцепившееся в подлокотники кресла, и каждая клеточка его кричала от боли, как напоенные когда‑то кровью мага защитные заклинания его дома кричали о том, что внутрь прорвались враги.

– Кейлонгцы пришли и за жизнями близнецов, – спокойно заметил ди Крий, надевая перевязь. – Должно быть, решили не рисковать, уничтожив и флот, и последних наследниц Нарунгов одновременно.

Вдруг самоуверенная улыбка сползла с лица целителя, как будто ее стерли. В серых глазах вспыхнуло искреннее недоумение. Похоже было, что все мировоззрение студента‑воина в одночасье рухнуло.

– Я не смогу пробить установленный ими щит, – медленно, пробуя слова на вкус, произнес ди Крий. Чутье ясновидящего схлестнулось с затверженной с младенчества аксиомой о собственном превосходстве. – Я не смогу переместить нас отсюда.