– Нет, – шмыгнула носом «Латьянна». – Но Тави спряталась. И не вылазиии‑ит!

– Почему мне кажется, что долго она спрятанной не останется? – пробормотал Тэйон, разворачивая кресло, чтобы выбраться из своего находящегося под самым потолком убежища.

Он слетел вниз, заставив Нелиту взвизгнуть от восторга, и направился к выходу с чердака.

Увы, Тавина и в самом деле нашлась удручающе быстро.

Открывая дверь, ведущую на лестницу, он почувствовал предгрозовой запах, всегда сопровождавший Нарунгов, и странное покалывание, как будто к ручке было привязано заклинание. Но отреагировать уже не успел. Ругательства лэрда смешались с визгом Нелиты, когда над их головами со звучным «Дзуу‑ум!» скользнуло в эту плоскость реальности ведро с водой. И тут же перевернулось.

Мокрый, как свалившийся с пирса кот, и столь же этим недовольный магистр обреченно закрыл глаза.

– Что вселилось в меня, когда я рассказал им об этом заклинании? – спросил у себя маг, но жалоба прозвучала как‑то странно неубедительно.

Смирившись с неизбежным, Тэйон все‑таки открыл дверь, чтобы предстать перед «злобной колдуньей». Ее королевское высочество принцесса Тавина торжествующе выпрямилась на лестничной площадке, эффектно задрапированная в его самую лучшую парадную мантию.

Нет. В то, что осталось от его самой лучшей парадной мантии. Ей пришлось отрезать большую часть, чтобы подогнать облачение под свой размер.

Тэйон, транспортирующий на подлокотниках восторженных принцесс, ворвался в свой кабинет, как раз когда ди Крий и Шаниль садились за накрытый прямо на рабочем столе завтрак.

– Кто дал Нелите боевое оружие, а Тавине – ножницы?! – рявкнул он вместо приветствия, одновременно с кристальной отчетливостью понимая, что сейчас не должен отдавать князю предназначающееся ему послание. Было еще слишком рано.

Ди Крий окинул промокшую фигуру магистра воздуха внимательным взглядом и начал намазывать масло на свежеиспеченный хлеб. То есть то, что в Лаэссэ называли маслом, – зеленоватую пасту, приготовленную из выращиваемых в обширных подземных садах грибов. Подобные «деликатесы» считались основой диеты коренных лаэссэйцев и одной из основных статей экспорта великого города. В Мирах Паутины они стоили необычайно дорого, но Тэйон давным‑давно заявил госпоже Укатте, что на его столе он видеть подобные гурманские изыски не желает. К сожалению, о присутствии в доме хозяина повариха не знала. А терроризирующих ее кота гостей считала себя вправе травить чем угодно.

– В каком вы сегодня прекрасном настроении, мастер. Неужели вчерашняя таинственная ночная экскурсия принесла ожидаемые неприятности? – Под иронией в голосе целителя чувствовалось напряжение. То ли из‑за того, что он и вправду считал вылазку Тэйона опасной глупостью – то ли из‑за раздражения, вызванного неспособностью проследить, куда именно летал лишенный силы магистр.

А может, он просто увидел снег, пепел и вороново крыло, смешавшиеся сейчас в ауре магистра воздуха.

– В последнее время не требуется далеко ходить, чтобы найти неприятности, – обнажил зубы Алория, – они сами на меня падают!

Завтрак прошел в напряженной, прерываемой перерыкиванием обстановке. За чаем Шаниль, не поднимая скромно опущенных глаз, заметила, что два властных человеческих самца, запертых в одном доме, это необычайно утомительно. Ди Крий одарил ее ироничным взглядом. Лэрд Алория, успевший перехватить кусок круассана с джемом, запущенный Нелитой в сторону Тавины, и пригоршню омлета, полетевшего в обратном направлении, любезно ответил, что и вполовину не так утомительно, как две юные не совсем человеческие самки.

После еды все вновь собрались в кабинете, готовясь приступить к очередному дню занятий. Даже близнецы, воспринимавшие все скорее как бесконечную увлекательную игру, сегодня проявляли мало энтузиазма.