Испуганный крик Нелиты выдернул его из забытья как раз вовремя, чтобы заметить, как вскинул над ними копье потемневший от яда, но каким‑то образом остающийся на ногах кейлонгский воин. Онемевший от боли и усталости, лишенный даже самого простого оружия, Тэйон закрыл ее единственным, что у него осталось: собственным телом. За напряженными в ожидании удара плечами мелькнула быстрая тень, спину мага обдало упругим ударом воздуха.

Но самого удара не было. Не было. Не было.

А был боевой клич горного сокола и крики боли и ужаса, издаваемые кейлонгским солдатом.

Не веря своим ушам, Тэйон Алория медленно приподнялся на руках, освобождая придавленную его весом Нелину, и оглянулся.

На ослепленном острыми когтями и клювом кейлонгском убийце восседала огромная, расправившая для равновесия широкие крылья птица, встретившая недоверчивый желтый взгляд родственных ей глаз с торжествующей невозмутимостью.

«Вот теперь еще и галлюцинации», – тупо подумал магистр воздуха.

И наконец потерял сознание.

ГЛАВА 12

And so hold on when there is nothing in you

Except the Will which says to them: «Hold on!»

–

И...

...потому держаться, когда в тебе лишь

Пустота.

И воля, что сказала им: «Держись!»

– Алория! Приходите в себя!

Пробуждение было столь же мучительным, сколь и неестественным. Тэйон раздраженно отмахнулся сквозь пелену ядовито‑вязкой дурноты.

– Вы нужны нам, магистр!

Его ментальное Я подхватили и потащили, шипящего и отбивающегося, по направлению к самоосознанию. Мастер ветров попытался магически атаковать неизвестного нахала, но брыкание принесло ему не больше пользы, чем котенку, которого крепко держали за загривок.

– Опасность!!!

Вот это возымело действие. Магистр дернулся, нашаривая почему‑то не оказавшийся в рукаве кинжал. Над ним нависало расцарапанное, потерявшее всегдашнюю невозмутимость и выражение скучающего презрения лицо Река ди Крия. Надо, наверное, подкорректировать схемы его ликвидации с учетом полученных в последние дни данных...

Целитель не слишком умело, но в полную мощь своих необъятных способностей пытался накачать тело магистра стихийной магии энергией. Тэйон дернулся, опасаясь, что его сейчас вывернет наизнанку, и проклятый студиозус наконец отодвинулся, оставляя его в покое.

– Прошу прощения, магистр. Это не очень вам полезно, но мне показалось, что так будет лучше.

Мастер ветров поднял руку и попытался устало потереть лоб, но пальцы оказались измазаны в крови, а он даже не знал чьей. Старый наставник по боевым пляскам говорил: Мой лэрд, если вы не знаете, ранили вас в бою или нет, можете считать, что дело действительно плохо».

– Значит, дело действительно плохо, – пробормотал Тэйон морщась.

Схватка вспоминалась обрывками ярких, ранящих память картин, большинство из которых вряд ли могло иметь какое‑то отношение к реальности. Должно быть, он ударился головой.

Маг огляделся. Похоже, он пропустил лишь несколько минут – слишком мало, чтобы восстановиться, и более чем достаточно, чтобы перестать понимать, что происходит.

Магистр вновь сидел в своем кресле, точнее, в том, что от него осталось. Треснувшее дерево, лопнувшие кристаллы, уничтоженные заклинания – пожалуй, единственное, что оно еще могло делать, – это летать.

На шее опять повисла ставшая за последние дни привычной двойная тяжесть королевских близнецов.

Рука мага коснулась одной из темных головок. По привычке огрызнулся:

– Дети, вам не надоело? – «Бедная моя шея...» Детям не надоело. Близняшки только хором хлюпнули носами, не изъявляя ни малейшего желания стоять на собственных ногах. Тавина сползла на колени к магу, свернувшись комочком, а Нелита все так же упрямо висела у него на груди, не по‑детски стальной хваткой вцепившись в воротник.