– Царевна? – Маг и сам не заметил, что использовал в обращении к девочке‑Нарунг халиссийский титул, дословно означавший «невенчанная волчица». Принцесса вжалась в него с несоразмерной для детского тела силой, так, что это было почти больно. Тэйон попытался еще раз, добавив ментальный зов: – «Нита? Они тебя ранили?»

Ребенок под его рукой вдруг расслабился, точно из нее выпустили воздух, хотя маленькие кулачки остались так же намертво сжатыми.

– Все хорошо, – глухо сказала принцесса, за сегодняшний вечер успевшая постареть. Или, быть может, вновь позволившая Тэйону увидеть то, что скрывалось за маской отчаянного постреленка. – Я знала,  что все будет хорошо Что надо держаться за вас крепко‑крепко и ни за что не отпускать, и тогда они меня не достанут. И я держалась! Крепко...

Вот оно что. Предвидение.

Магистр Алория, задумчиво глядя на дрожащего ребенка вдруг вновь отчетливо ощутил присутствие за спиной огромной хищной птицы. Наблюдающей. Слушающей...

Сравнивающей.

Ну и пусть сравнит. Как следует.

Он прижал к себе обеих девчонок, на мгновение забыв, что это принцессы и заложницы, что он из принципа ненавидит детей. Но только на мгновение.

Поймав взгляд ди Крия, покосился в сторону Нелиты. Чуть вопросительно приподнял бровь.

Целитель несколько секунд внимательно смотрел на принцессу, затем вздрогнул, смаргивая свои видения и возвращаясь в реальный мир. Успокаивающе качнул головой. Вред, нанесенный психике ребенка, не был фатальным. Тэйон благодарно кивнул.

– Что во дворце?

Ди Крий вновь застыл, посылая неслышный вопрос черноглазому существу, защищавшему будущую королеву. Затем чуть улыбнулся.

– Они отбились. Кейлонгцы недооценили фантазию первых Нарунгов, ставивших базовую защиту Королевского острова. Или, скорее, их паранойю. Думаю, сейчас самым разумным будет переправить принцесс к их старшей сестре.

«И узнать, что там, во имя ветра, с этим проклятым морским сражением!»

Тэйон кивнул, собираясь отдать приказ, но его голос был перекрыт шокированным:

– Учитель?!

Под аркой, ведущей в покои черного целителя, стоял, перехватив посох в боевой хват и сияя магией, Турон Шехэ. За его спиной свела ладони перед опустошенным медитацией лицом Ноэханна ди Таэа. Оба выглядели потрепанными, окровавленными, озверевшими... и вдруг встретившими призрака.

– Разве вы не в темнице?!?

Тэйон нахмурился в их сторону. И это маги в ранге адептов? Где их самообладание? Куда, к ветрам, подевалось тщательно пестуемое умение контролировать свои лица и тела под напором стихий?

Турон с почти неприличной поспешностью нацепил маску скучающей невозмутимости, Ноэ опустила руки. Оба поклонились, не сгибая спин, – традиционная дань уважения учителю. Не обращая ни малейшего внимания на царящий кругом разгром, подошли к собравшейся у ступеней группе, поинтересовались, чем могут быть полезны.

Но при этом оба смотрели на наставника с каким‑то зачарованным изумлением, как будто не смогли бы отвести от него взгляд, даже если бы захотели. Точно кролики перед юрским удавом. Тэйон представил, какое зрелище он должен собой представлять – с королевскими наследницами на коленях и гигантским соколом за спиной. И с трупами, живописно разбросанными у ног, – не будем забывать об этой незначительной детали. Всклокоченный, дикий, опасный, неподвижно застывший в своем кресле. И совершенно ясно, и не думающий сидеть как благовоспитанный арестованный в шеренизовых застенках.

Судя по всему, в Лаэссэ родилась еще одна легенда.

По крайней мере именно об этом подумал мастер Ри, узревший немую сцену. Черный целитель выплыл из‑под арки, загадочный в своей «элегантности», и тоже замер, оценивая прелесть композиции.