Лэри Алория обладала многими талантами, но очевидная недальновидность и прямолинейность в схватке в их число не входили. Таш не любила ситуации «все или ничего». Здесь должно быть что‑то еще. Должен быть запасной план, неизвестная фигура вне плоскости партии...

И скорее всего не одна.

Тэйон положил ладонь на затылок Ниты, создавая связь между собой и наследницей Нарунгов, затем четко произнес:

– Развертка по магическим структурам.

Как ни странно, карта признала команду. Вокруг огоньков‑кораблей замерцала сложная сеть линий и стрелок сопровождавшихся стремительно меняющимся потоком пиктограмм. Сверху наложилось несколько уровней полупрозрачных магических течений. Ага. Вот в этом ему будет разобраться уже гораздо удобнее.

Тэйон прищурился... и ему захотелось разразиться бесполезными проклятиями. Сокол, перебравшийся на плечо, удивленно склонил набок голову.

– Вот поэтому я не люблю теологическую магию, – объяснил Тэйон.

Кейлонгцы, должно быть, притащили с собой целый храм жрецов, чтобы те служили проводниками воли к их божествам. Вражеский флот был скрыт белым маревом, вязким и многослойным, сплетенным из молитв каждого матроса, каждой корабельной крысы. Бесполезно было даже думать о том, чтобы попытаться пробить эту защиту энергетическим ударом или сложным саморазвивающимся заклинанием‑вирусом. Лаэссэйцы оказались лишены своего самого сильного оружия.

И не только его. Если верить данным, то сила, которая должна была заставить рифы двинуться навстречу чужакам, вспарывая днища их кораблей и сминая в щепки, полностью исчерпана. На дно оседали кости морских чудовищ, которых маги воды попытались заставить атаковать имперцев снизу, – этот план тоже не сработал. Полдюжины драгоценных подводных кораблей, находившихся на вооружении у лаэссэйского флота, кружили около впадины, не осмеливаясь подойти ближе... Единственное, что успокаивало, – ни та, ни другая сторона после устроенного магистром Алория представления все еще не осмеливалась прибегнуть к изменению погоды. Тэйон был отнюдь не уверен, что в Лаэссэ сейчас нашелся бы чародей, способный остановить вызванные божеством ветер или волны.

Похоже, Таш попыталась заманить противника в ловушку, а вместо этого попалась сама. Или...

Допустим, она не смогла оказать магическое влияние на противника. А как насчет влияния на свои собственные силы?

Несколько коротких приказов, и над кораблями замерцали новые данные. Поначалу даже мастер воздуха не заметил несоответствия. Потом автоматически прибавил к имеющимся данным классическую константу иллюзий Таэа, нахмурился... и уголок его рта на мгновение приподнялся в подобии улыбки.

«Миледи Алория, Вы скользкая, злобная, подлая, умная  шарсу!»

Иллюзия, наложенная на лаэссэйские корабли, была произведением искусства. Тонкая, едва заметная, касающаяся лишь незначительных деталей – но полностью меняющая общую картину. Огромные торговые корабли, боевая польза от которых сводилась в основном к использованию их в качестве дополнительных мишеней, казались мощными, вооруженными до зубов флагманами типа «копье». Хищные трехмачтовые «мечи» воспринимались и невооруженным взглядом, и через магическое видение как стремительные, но предназначенные для погонь и боя на дальнем расстоянии «стрелы». Прикрывающие фланги юркие «кинжалы» на деле оказались вообще разномастным скопищем прогулочных яхт и рыболовных лоханок. В то же время настоящие суда «метательного» класса были рассредоточены совсем на другой траектории – они застыли, притворяясь арьергардом, среди пенящихся рифов.