А потом откуда‑то прихлынул свежей приливной волной безмятежный голос адмирала Таш д'Алория.

– Благодарю за помощь, мой лэрд. Я закончила.

Магистр воздуха даже не смог дать в должной степени язвительный ответ. Он потерял сознание. Опять. Похоже, в последнее время это стало любимым занятием мастера ветров Лаэссэ.

ГЛАВА 13

If you can talk with crowds and keep your virtue,

Or walk with Kings – nor lose the common touch...

–

Если...

...с толпой ты можешь говорить и остаться честен,

А с королями шествуя,

Себя не потерять...

Он парил в чем‑то мягком и теплом, иногда приходя в себя настолько, чтобы осознать, что находится в глубоком целительном трансе, и тут же вновь соскальзывая в сон.

Присутствие рядом чужих и, возможно, опасных людей заставляло перья защитных инстинктов вставать дыбом, и он боролся с дурманом и с магами, пытавшимися не то помочь, не то убить. Тогда тишина разрывалась резким вскриком хищной птицы и ответными криками боли, когда кто‑то слишком настырный получал кровавые царапины через все лицо. Чужаки уходили, и он спокойно засыпал, убаюканный знакомым резковатым запахом перьев. Сокол. Дом. Безопасность.

Голоса.

– Вот видишь, Нита? Все в порядке с твоим «дядей Алорией». А теперь пойдем, не будем мешать дяде отдыхать...

Тави!

Шум огромных крыльев.

– Шаэ, он нас не тронет? Он ведь ручной, да?

– Он не точит клюв о мебель, отказывается есть мясо, приправленное снотворным, и убивает исключительно из политических соображений. Но то же самое можно сказать и о самом магистре, так что я не стала бы бросаться словами о прирученности. Давайте не будем раздражать умную птичку и дадим мастеру Тэйону выспаться...

Шелест удаляющихся шагов.

Что‑то маленькое, шустрое и теплое обрушилось на него сверху, но, когда рука беспокойно дернулась за... оружием?.. в ладонь ткнулась лохматая головка. Запах надвигающейся грозы. Он почему‑то успокоился, принимая происходящее как неизбежное. И совсем не удивился, когда с другой стороны с размаху приземлилось еще одно знакомое беспокойное существо. Завозилось, устраиваясь под боком.

Магистр Алория спал.

Проснувшись, Тэйон долго не мог понять, где он. Маг лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь легкостью, свежестью и ленивой безмятежностью. Впервые за довольно долгое время у него ничего не болело, а из тела исчезло чувство отупляющей усталости.

Он раскинулся на огромной, застеленной чистыми простынями кровати, от ткани исходил едва ощутимый запах морозного папоротника и озона. Кто бы ни снимал с него одежду, у них хватило ума не прикасаться к поясу. А еще ему оставили в пределах досягаемости длинный кинжал в ножнах. Можно было с достаточной степенью уверенности заключить, что Тэйон окружен если не друзьями, то по крайней мере врагами весьма предупредительными и вежливыми.

Жизнь, может, и не была прекрасна, но стоила того, чтобы ее продолжить. Тэйон осторожно открыл глаза.

Плотные шторы были предупредительно задернуты, но маг без труда разглядел, что он находится в просторной комнате, стены которой буквально светились от наполнявшей их магии. Белоснежная резьба колонн гармонировала с нежной зеленью растущего в кадках винограда – белый и зеленый были единственными цветами в помещении, и переплетение скульптурных и живых узоров создавало неповторимую основу для целительных заклинаний. Немудрено, что после нескольких дней пребывания в этом месте Тэйон чувствовал себя заново родившимся.

Единственным предметом обстановки в спальне помимо кровати было выглядевшее невесомым резное белое кресло. В нем, развалившись и устроив на коленях короткий халиссийский меч, спал правящий лэрд клана сокола. В хрупкой, изящной обстановке Терр вер Алория выглядел как тяжелый боевой топор на хрустальной подставке, но Тэйон сомневался, что кто‑нибудь осмелился бы ему об этом сказать.