– Сама госпожа адмирал?

– Получила легкую колотую рану и обширный ожог во время боя, однако ранения, по нашим данным, не представляли опасности. Госпожа прибывает сегодня в город, чтобы принять участие в триумфальном шествии в свою честь.

– Как вовремя, – непонятно почему хмыкнул Тэйон. Откинулся на кровать, сжал зубы, позволяя натянуть на себя штаны. Хотелось убить кого‑нибудь. Хотелось быть сразу в полудюжине мест. Хотелось поговорить наконец с Таш. – Будущая королева?

– Официально объявила о своей помолвке с никому не известным чужаком по имени Оникс Тонарро. Ее влияние в данный момент оказалось достаточным, чтобы добиться одобрения Совета. Венчание произойдет послезавтра, в день коронации.

– «Шторм насылай, пока ветры пьют в таверне, а еще лучше, когда они уже валяются под столами», – процитировал Тэйон халиссийскую пословицу, и линия его рта была жесткой. Между мастером ветров и старшей наследницей Нарунгов осталось много недосказанного, и вопрос выживания при власти юной, слишком решительной для собственного блага королевы все еще оставался открытым. Как, впрочем, и вопрос выживания самой королевы.

Хотя... Тэйон остановил взгляд на белоснежной резьбе, оплетавшей дверной проем. Судя по вензелю, затерявшемуся среди виноградных листьев, последние несколько дней он провел, отлеживаясь в личной спальне самой Шаэтанны. А если верить легкому аромату льдистой свежести, все еще едва ощутимой в присутствии более сильного запаха соколиных перьев, сама госпожа ди Лаэссэ провела не один час у его изголовья, пытаясь использовать свой природный дар и чары этих стен, чтобы залечить ментальные раны мага.

Не совсем попытка сказать: «Простите, я больше не буду», но что‑то к этому близкое.

Магистр отложил информацию для дальнейшего использования, пока что отказываясь ее анализировать. Натягивая тонкую шелковую рубашку, постарался прикинуть, какова вероятность того, что в его одежду и оружие напихали враждебных заклинаний. Сам Тэйон не чувствовал ничего, кроме обычных очищающих и сохраняющих ткань наговоров, но, учитывая его состояние и несколько дней беспомощности в руках врагов, это ни о чем не говорило.

Во всей своей нелицеприятной актуальности вставала проблема лояльности таолинских агентов. Или отсутствия оной. В конце концов, что есть верность?

Тэйон хорошо помнил ночь, когда в двери резиденции постучал шатающийся от потери крови молодой парень, принесший своему проклятому прадеду растерзанное тело наемной убийцы рода Тонар, и с тихой яростью человека, которому просто некуда больше идти, предложивший черному целителю свою жизнь взамен на исцеление женщины. Ворвавшиеся вслед за ними таолинские ликвидаторы. Торопливая церемония венчания с так и не пришедшей в сознание девушкой. А затем сам мастер ветров, наглядно объясняющий родичам невесты, что после замужества она необратимо перешла в другую семью и, значит, по законам Тао, больше им не принадлежит. Впрочем, это объяснение не шло ни в какое сравнение с тем, что пришлось выдержать, когда «невеста» все‑таки пришла в себя и обнаружила на шее брачное ожерелье...

Тэйон принялся методично застегивать пуговицы на удлиненной манжете.

– Ваши действия после моего ареста? – Он говорил небрежно, но оба таолинца, разумеется, поняли, какой именно вопрос был задан.

– Хаотичные, – вынес себе лаконичный приговор правнук мастера Ри.

Когда‑то в процессе разговора он оказался стоящим между своей супругой и Тэйоном. Как у него получилось заставить этот маневр выглядеть ленивым и естественным, было известно лишь самому Рино.

Сааж не стала опровергать общий вывод, но, как всегда, уделила большее внимание деталям:

– После того как Рино‑лан стало известно о нарушениях в режиме вашего задержания и он поставил о них в известность первую леди.