Тэйон выдохнул, выпуская в морозный воздух облачко белого пара, поправил укутывавшие плечи меха. За спиной шевельнулся высокий плотный халиссиец.

– Ди Эверо превзошел самого себя, приводя город в порядок после событий последних дней, – небрежно заметил Терр, не обращая ни малейшего внимания на заинтригованные взгляды с соседних балконов, которые они двое притягивали.

– Потребуется нечто большее, чем впечатляюще быстро залатанные крыши, чтобы завоевать доверие королевы, – в тон ему ответил Тэйон. Как будто ему было сейчас дело до ди Эверо, или до залатанных крыш, или вообще до этого города!

Оба сокола предусмотрительно не говорили на родном языке, уходя и от использования внутриклановых иерархических местоимений, и от необходимости склонять прилагательные и глаголы в зависимости от родовой принадлежности говорящего. Право же, было бы крайне неловко, обратись Тэйон к сыну по привычке, как к младшему и подчиненному. Или ответь тот обращением к отцу как к бескланнику.

Увы, халиссийский этикет запрещал отцу и наследнику кричать друг на друга, обвинять в трусости или попытках убийства – точно так же, как он запрещал это делать мужу и жене. Они будут стоять рядом на морозном зимнем воздухе и молчать и не смотреть друг на друга. За них будут говорить арбалетные болты. И шеренизовые застенки.

«Вер‑рата най!»  – от души выругал Тэйон родной народ. Дальше настороженно коситься в сторону собственного сына просто унизительно!

Магистр Алория, уже не скрываясь, повернулся, в упор разглядывая повзрослевшего наследника.

Слово «повзрослевшего» было не совсем подходящим. Заматеревшего.  Худой семнадцатилетний мальчишка, образ которого всегда возникал перед Тэйоном при мысли о сыне, исчез. Нет, он знал, что Терр два десятка лет вел за собой клан, и вел грамотно. «Мальчик» прошел через несколько войн, схоронил двух жен, у него самого взрослые дети – но все эти факты никак не подготовили мастера ветров к восприятию зрелого, битого годами и жизнью сокола в самом расцвете сил. Терр был на пол‑ладони выше отца и раза в два шире его в плечах. Плотный, мощный, с плавными замедленными движениями полного оборотня, он твердо встретил изучающий взгляд, молчаливым языком тела демонстрируя уверенность и осознанное чувство превосходства.

У Тэйона проснулись все инстинкты вера. Восприятие запахов обострилось до предела, зрение и слух приобрели замедленную ясность, мир стал четким, кристально прозрачным. Сокол‑самец, бросивший ему вызов, отнявший его гнездо...

Потребовалось упражнение на «отстраненное» дыхание, используемое при подготовке магов, чтобы загнать клановую агрессивность под контроль. Он сам  отдал Терру кольцо лэрда. И желание взгреть более молодого кланника просто для того, чтобы доказать, что он все еще это может, неразумно. Хотя бы потому, что сейчас мастер ветров не может ничего.

Когда говорить вслух запрещено, остается искусство разговора с помощью подтекста.

– Вы так и не сказали, что привело в Лаэссэ лэрда соколов, сын, – заметил Тэйон. «Я признаю твое право на титул, но я все равно старше».

– Дипломатическая миссия, магистр. – «А я не признаю за тобой ничего, кроме тех почестей, что ты заслужил на чужбине. Я вообще не понимаю, как к тебе относиться». – Царь Халиссы не мог не отправить представителей кланов на коронацию нового Нарунга.