В районе лопаток они были особенно жуткими – там, где топор вгрызался в хрупкие кости, зарубцевавшиеся ткани теперь собрались в складки. Тэйон знал, что в этих местах нервные окончания вросли глубоко внутрь, временами вызывая у нее сводящие с ума, доводящие до слез, до животного воя фантомные боли, с которыми не мог справиться ни один целитель.

Ближе к позвоночнику вдоль кривых и неровных шрамов все еще росли редкие черные перья – жалкие и неуместные здесь, на изуродованной бронзовой коже. С внешней стороны, там, где должна была бы находиться мягкая ткань подкрыльев, рыжеватые перышки были тонкими и мягкими, точно совиный пух.

Шарсу, свободная женщина‑птица. Женщина, которую насильно лишили крыльев. Женщина, которую научили ненавидеть.

Белоснежная рубашка упала к стройным ногам. Она подошла к кровати, обеими руками ожесточенно терзая прическу, вытаскивая из нее заколки и боевые шпильки. Со стоном облегчения и усталости рухнула на подушки рядом с Тэйоном, зарылась лицом в пахнущую вереском ткань.

Магистр Алория в насмешливом отчаянии поднял глаза к небу, призывая стихии в свидетели того, с чем ему приходится иметь дело. Протянул свободную руку, чтобы вытащить из черных волос два забытых гребня И зарылся пальцами в тяжелые локоны, наслаждаясь ощущением прохладных жестких прядей в своей ладони. У Таш были совершенно потрясающие волосы – густые, вьющиеся, спускающиеся, когда она их расплетала, до самых ягодиц.

Тэйон еще немного приподнялся на локте, осторожно завел тяжелые пряди за ее плечо. Провел рукой по нежной коже спускаясь вдоль позвоночника. Накрыл ладонью область между лопаток. Затем осторожно, самыми кончикам пальцев, пробежал вдоль одного из шрамов.

Таш дернулась, мускулы на плече напряглись, подсказывая, что рука под подушкой рефлекторно сжала кинжал Тэйон не обиделся. Он почти так же реагировал, когда кто‑то дотрагивался до потерявших способность ощущать боль ног. Все еще.

И, наверное, это навсегда.

Они были женаты более трех лет, она родила ему сына и готовилась подарить второго, прежде чем позволила молодому мужу впервые прикоснуться к своей спине, не скрытой потоком роскошных черных волос. Лишь много лет спустя, уже сражаясь с собственной неполноценностью, Тэйон понял, какого безоглядного, не требующего слов и объяснений доверия потребовал от нее этот случайный на первый взгляд жест.

И только когда он лежал, прикованный к жесткой кровати, навечно обреченный быть калекой, была рассказана история страшных шрамов. Только тогда он услышал о прошлом соколиной лэри не из чьих‑то сплетен, а из ее собственных уст.

Таш Алория была незаконнорожденной дочерью Керра вер Алория, тогдашнего лэрда клана соколов, и Раташ‑шарры, королевы малочисленного и скрытного крылатого народа. Шарсу обитали в самом диком, самом непроходимом и самом заоблачном из хребтов горной Халиссы. Тэйон не знал подробностей о том, как познакомились крылатая королева и способный оборачиваться соколом воин, и не совсем понимал, как их запретная любовь вообще была возможна, учитывая прославившийся в веках стервозный характер тогдашней жены Керра. Но так получилось: они встретились и полюбили друг друга. Через некоторое время на свет появилась Таш.

Незаконнорожденная принцесса надменного крылатого народа выросла и воспитывалась где‑то далеко в горах, в продуваемых ледяными ветрами владениях шарсу. Она рассказывала о примкнувших к горным склонам воздушных дворцах, о снежных вершинах, сияющих извечной и недостижимой красотой. Детство и юность будущей лэри прошли среди немногословных крылатых воинов, в атмосфере дикой магии и причудливых старинных легенд. Таш очень редко видела отца, иногда залетавшего в далекие владения своих непростых соседей, и едва ли не реже встречалась с королевой – суровой, резкой и властной женщиной, под чьими могучими крыльями жил весь народ шарсу.

В основном воспитанием Таш занимался один из советников ее матери, светлокрылый и очень непростой маг по имени Ракшас.