– Охраняются, да не все. Северные – вряд ли, – отвечает Мулагеш.

– А что, с северной стороны есть ворота?

– Погрузочная платформа для тинадескитовых шахт, – объясняет Мулагеш. – Я почти на сто процентов уверена, что там ни души.

И она права: вокруг царит смятение и хаос и платформу никто не охраняет. Вот только вокруг нее – заграждение из колючей проволоки: толстые и высокие деревянные столбы и частая сетка.

– Кусачек-то при мне и нет… – огорчается Мулагеш. – Твою мать…

Сигруд с ворчаньем скидывает плащ и обертывает им руки. Потом идет к столбам, хватает три ряда колючей проволоки и дергает на себя.

Болты, на которые посажена сетка, выдираются из столба с пумканьем обрывающейся струны арфы. Сигруд наступает на клубок колючей проволоки сапогом, потом берет в охапку еще проволоки, выдирает ее – в ограде образуется узкая дыра. Мулагеш проскальзывает в нее, Сигруд выбирается за ней – руки у него теперь все исцарапаны и кровоточат, на плечах и спине тоже остаются следы от колючек.

Они бегут к северу, а потом к западу вдоль стен форта Тинадеши. На этом участке стены темно и никого нет, поскольку гарнизон сейчас сосредоточен на юго-западе. Однако пушки, раз за разом стреляющие на западной стене, такие мощные, что даже здесь, с противоположной стороны крепости, каждый раз кажется, что над острыми утесами встает миниатюрное солнце, заливающее все бледным огнем.

Мулагеш еще не видит, по кому стреляют. Она еще слишком далеко. Но она знает, по кому и чему бьют батареи, – она, в конце концов, видела это в Городе Клинков.

И тут со стены раздается крик:

– Ты!

Мулагеш поднимает голову и видит над собой разъяренного старшего сержанта Панду. Она не знает, что его так разозлило, но выяснять это тоже как-то не хочется.

– Проклятье, – бормочет она. – Бегом марш!

Они несутся по утесам, с левой стороны то и дело грохочут пушки и вспыхивает огонь. Горизонт на западе залит странным нездешним светом. Подбегая к краю утеса, Мулагеш уже видит: из воды поднимается что-то светящееся.

Она сжимает в руке меч Вуртьи. Он липкий от крови Бисвала – но никаких признаков жизни так и не подает. Клинок все так же погружен в дрему. Она понятия не имеет, что с ним делать, – к тому же не знает, нужен он еще или они опоздали, и тут уж ничего не поделаешь.

Сзади раздается шум и лязг. Она оборачивается и видит, что кто-то проломился на автомобиле через колючую проволоку и мчится вслед за ними по камням. Тому, кто за рулем, похоже, плевать на свою жизнь и на автомобиль – тот прыгает и скачет по таким ухабам, на которые другой водитель в жизни бы не вывел машину. Мулагеш слышит звук лопающейся резины, скрежет подвески, грохот, когда передний бампер ударяется о камень и раскалывается. Но кто бы это ни был, он гонится за Сигрудом с Мулагеш и очень скоро их настигнет.

Мулагеш показывает на овражек перед ними:

– Туда! – кричит она.

Краем глаза она видит, как приближается свет фар. Снова удар и скрежет – авто напоролось на еще один камень.

Они ныряют в промоину, обдирая и царапая локти, и тут за их спинами взревывает машина – и наезжает на камни над ними.

Авто налетает на овражек с оглушающим лязгом и заваливается вперед. Колеса цепляют противоположную сторону ямы под неправильным углом. Похоже, коленвал сломан, а еще на них обрушивается дождь из камней. Мулагеш чувствует, как маленькая острая галька впивается в тело, рядом с ней Сигруд вскрикивает от боли.

Машина рычит и трясется, прокатившись дальше по камням, а потом, качаясь, заваливается носом в кусты и со скрежетом замирает.