– Ты хоть понимаешь, каково оно? – кричит он. – В твоей сраной жизни было хоть что-нибудь, кроме службы?

За плечом Панду вдруг нарисовывается Сигруд: он выбрался из овражка и, прихрамывая и придерживая сломанную руку, идет к ним.

– Сигруд, нет! – кричит она. – Он тебя убьет! Я серьезно!

Тут Панду проводит захват, и его клинок бьет по мечу Мулагеш с такой силой, что рука содрогается от запястья до плеча. Опять она отступает, а он преследует ее.

Громовые выстрелы пушек раздаются один за другим, за спиной у Панду разливается адское зарево. За ее спиной светящиеся корабли Города Клинков уже в четверти мили от берега, и это расстояние быстро сокращается. Время от времени снаряды попадают в цель, и тогда один из кораблей взрывается, и в небо взлетает огромный огненный шар с темным дымным хвостом, а следом даже до них докатывается волна страшного жара. Но инициатива все еще принадлежит Панду, он нападает и нападает, словно не чувствуя усталости.

Она оскальзывается на мокром камне. Панду тут же делает выпад, и левая рука вспыхивает болью. Времени взглянуть на рану нет, но, судя по тому, какая слабость разливается по руке, он располосовал ей трицепс. Слишком медленно она двигается, слишком медленно…

– Панду, остановись! – кричит она. – Я этого не хотела, совсем не хотела! Но…

– Но это случилось! – вопит в ответ он, и по лицу его все так же текут слезы.

Он взмахивает клинком, и ей насилу удается отбить удар.

– Я не хочу тебя поранить!

– Ранить меня? – кричит он. – Ранить меня?

Он рубит клинком воздух, и она едва успевает отвести его в сторону.

– А разве я не ранен? – ревет он. – Разве не ранен?

Он наносит колющий удар, она отбивает острие его меча. Но с каждым разом ей все труднее защищаться.

Надо что-то придумать, и быстро. Его техника ей уже знакома, и вот что произойдет сейчас: еще один колющий удар, лицом к ней, правое плечо его уйдет вперед и вниз. Можно попробовать один трюк, опасный, правда: если она ошибется хоть чуточку, меч Панду войдет ей прямо в живот. Но если сработает, есть шанс обездвижить его правую руку и так вывести из боя.

– Она мне была дороже жизни! – плача, говорит он. – Я любил ее!

– Я знаю, – отвечает она.

– Нет, не знаешь! – рычит он в ответ. – Не знаешь!

Панду атакует и делает ровно то, что она ожидала: мощный, смертоносный выпад, метящий ей прямо в живот.

Мулагеш принимает удар на свой меч и отжимает его клинок книзу, к загодя подставленной стальной руке. Тот втыкается дюйма на два в сочленение на запястье протеза, но далее не проходит – работа Сигню выдерживает колющий удар.

И в то же время Мулагеш бьет вверх, целясь в подмышку Панду…

Но тот вскрикивает в ярости, выпрямляется и со всей силы пытается продавить клинок и проткнуть руку – вот только, сделав это, он раскрывается и насаживается на острие ее меча.

Тот мягко входит ему между ребер и вонзается на полфута ему в грудь, туда, где бьется сердце.

Панду замирает от удивления.

Мулагеш смаргивает и понимает, что наделала.

– Нет, – шепчет она.

Он тихонько кашляет. Выдергивает свой меч из протеза и отступает. Ее клинок выскальзывает из его груди.

Камни заливает кровью. Его меч со звоном падает на землю.

– П-панду? – зовет Мулагеш.

Он смотрит на грудь. Еще одна пушка стреляет, и лицо его подсвечивается ярким белым сиянием. Ни следа от прежнего гнева и ярости не осталось на нем – сейчас Панду выглядит растерянным, удивленным и одновременно странным образом разочарованным, словно он все это время предполагал, что такое может случиться, но верить – не верил.