Невысокая женщина. Наглухо замотанная в плащ.

Чудри приехала сюда восемь месяцев назад. Убийство в Гевальевке случилось семь месяцев тому назад. А еще через два месяца Чудри исчезла. Все одно к одному – и все же кто поручится, что Чудри сейчас не прячется в Вуртьястане?

Так, не будем спешить с выводами. Она распахивает дверь. Выводы напрашиваются, но все равно не будем спешить.

Она садится, и дрейлингский юноша с тонкими усиками выскальзывает из потайной двери и ставит перед ней тарелку: печенье, ассорти копченой и присоленной рыбы и какое-то темно-зеленое месиво, которое Мулагеш не опознает да и не хочет опознавать как суп.

Который час? 19:00 уже есть. А Сигню нет.

Она вытаскивает папку и принимается перебирать листы, которые нашла в комнате Чудри. Перед ней – портрет Валлайши Тинадеши. Интересно, в какой могиле она лежит здесь, в чужой земле?

– Почему вы читаете о Тинадеши? – говорит кто-то над ее плечом.

– А?

А вот и Сигню – дрейлингка стоит над ней с планшетом под мышкой. Серый шарф повязан на шее, а в руках – хрупкая фарфоровая чашечка с черным, как чернила, кофе.

– Ах, это… Ну… Чудри о ней читала.

– Чудри наверняка хотела пополнить свои знания об этих землях, – говорит Сигню, присаживаясь. – Но я не ожидала, что ее интересы настолько широки. Тинадеши пропала… сколько? Пятьдесят лет тому назад?

– Шестьдесят с чем-то.

– Что ж, об этом я могла с ней поговорить. Знаете, Тинадеши была моим детским кумиром. Великий инженер. И у нас с ней имелось кое-что общее…

– И что же?

– Нам обеим пришлось прозябать в Вуртьястане, разве нет? – Лицо ее на мгновение озаряет улыбка, затем она смотрит на часы – сложную и хитро устроенную штуку. – У нас есть чуть больше пятидесяти минут. Что вы хотели обсудить со мной, генерал?

– Что ж, теперь у меня есть кое-что новенькое. Тема эта… щекотливая.

– Насколько щекотливая?

– Насколько возможно.

И Мулагеш начинает пересказывать то, о чем говорил Бисвал, но Сигню, как она и предполагала, быстро прерывает ее.

– Бомба? – ужасается она.

Мулагеш поднимает руку – подождите, мол, и дожевывает печенье.

– Ну, если смотреть на вещи реалистично, то несколько бомб.

– Несколько бомб?

– Пятнадцать фунтов взрывчатки… Рванет так рванет. Но логичнее распределить взрывчатку между несколькими закладками. Или использовать понемножку – там подорвать, сям подорвать, пока мы не измотаемся вконец.

Сигню в ужасе вскакивает на ноги:

– Вы… вы это серьезно?

– Абсолютно серьезно. Бисвал требует, чтобы вы обеспечили охрану объектов.

– Требует! – шипит Сигню. – Как мило и вежливо с его стороны!

– Сядьте. И успокойтесь. Я сейчас скажу кое-что, что может вас успокоить, но… я могу быть уверена, что вы отнесетесь к этой угрозе с абсолютной серьезностью?

– А я что, несерьезно отношусь? – орет дрейлингка. Да уж, в таких растрепанных чувствах Турин Сигню еще не видела. Гавань – ее детище, и вот ей угрожает опасность.

– Садитесь, – резко говорит Мулагеш. – Я закончу, и вы сможете пообщаться с вашим замом по безопасности. Но я хочу, чтобы вы сначала меня выслушали.