– А, да. Было дело.

– Вы говорите об этом так равнодушно…

– Он меня подстриг, – сообщает Сигню и дотрагивается до своего хвостика. – Я повернула голову в крайне неудачный для него момент, и пуля срезала волосы на дюйм или два. Моя охрана изрешетила халупу, в которой он находился. Впрочем, там находился еще и курятник. Кругом перья летали – то еще зрелище.

– И оно того стоило? Вы чуть не погибли. Гавань – она того стоит?

Сигню кивает: да, мол. Стоит.

– Есть ли у вас другие вопросы, генерал?

Мулагеш чуть было не говорит «нет», и тут ее осеняет:

– Вы, похоже, много знаете о божественном. Во всяком случае здесь.

– Странно было бы, если бы я не знала.

– Потому что вы вуртьястанка, да? Во всяком случае, приемная дочь племени. А кстати, у какого племени вы жили?

Сигню состраивает такую гримасу, словно Мулагеш спрашивает ее о чем-то крайне неприличном.

– А что такого? Я же не насчет вашей сексуальной ориентации поинтересовалась или чего-то в этом роде?

– Во имя всех морей… Грубее вопроса вам не задать!

– Так с кем вы жили? С горцами? Или с береговыми племенами?

Сигню меряет ее гневным взглядом:

– Мы жили у Язло. У горцев. Они нас приняли в племя.

Так. Что там ей аптекарь такое говорил?

– С очень традиционным укладом, нет?

– Очень традиционным.

– Давайте-ка освежим вашу память. Если у кого-то есть розмарин, сосновые иглы, сушеные черви, могильная земля, сушеная лягушачья икра и порошок из человеческих костей… какой божественный ритуал этот кто-то может провести?

Сигню надолго задумывается. Неужели откажется отвечать? Но нет:

– Думаю, лягушачья икра все объясняет. Это реагенты для совершения ритуала «Окно на Белые Берега».

– Чего?

– Белые Берега – это и есть собственно Город Клинков. С помощью ритуала туда открывается окно, и можно заглянуть в Город Клинков и посоветоваться с покойными друзьями или родственниками.

– А как его провести?

– Если память меня не подводит, все компоненты нужно положить в дерюжный мешок, завязать его сухими водорослями и поджечь. Но ритуал уже не работает – как и все остальные чудеса Вуртьи. Я видела, как пытались такое провернуть и не вышло. Почему вы спрашиваете? Какое отношение это имеет к делу?

Вот оно что. Надар тогда говорила в лаборатории: кто-то из рабочих заметил, что в одной из штолен кто-то что-то жег… И выглядело это, словно кто-то сложил костерок из трав. Или листьев. Растений, в общем. И ткани. Что-то в этом роде.

Мулагеш медленно втягивает в себя воздух.

Чудри спускалась в шахту, где добывали тинадескит. И провела там этот ритуал.

Но все равно остается вопрос: зачем? Чего сама Чудри ждала от ритуала в шахте? Ведь она знала: он точно не сработает! И если чудеса Вуртьи больше не происходят, значит, созданное ею посмертие тоже не существует. И – и это очень серьезный вопрос – как Чудри сумела проникнуть на охраняемый объект?

Тинадескит обнаруживается в халупе во многих милях от шахты. Причем на месте преступления, о котором Чудри что-то знала. А теперь выясняется, что она и в шахты сумела пробраться…

Да уж, оказывается, Сумитра Чудри была той еще темной лошадкой…

– С вами все в порядке, генерал? – спрашивает Сигню.

– Нет, – хрипло отвечает Мулагеш. – Совсем не в порядке.

А вот интересно, если бы она была агентом, не заметила бы она потайных кодов на полях страниц? И разве не знала бы, как пробраться в шахту незамеченной? А кто его разберет… Она же что угодно, только не агент.