|
А на суде он может рассказать много лишнего. Кстати, я вам не сообщил, что вместе с бригадой медиков на том злополучном мосту уже сели три монеры с журналистами? Ничего не поделаешь, генерал, хоть сбивай их из эвфитона, ха-ха-ха! Такой уж докучливый народ. Вот я и говорю, что суда не избежать, а мало ли на что озлоблен этот парень. Вы лучше передайте его мне, как душевнобольного, а мы его поместим в лучшую клинику, и всем будет известно, как гуманно поступили военные власти новой свободной Славии… Кстати, вместо тех двух взорванных грузовиков, я мог бы послать вам десяток новых, и новую командирскую монеру с силовой защитой четвертого уровня и готовым экипажем. Мне кажется, что руководитель вашего ранга должен иметь личный воздушный катер. Как вы на это смотрите, генерал?..
Когда все вопросы были улажены, префект отключил дальнюю связь, крутанулся на стуле и устало взглянул на двоих молчаливых людей, все это время неподвижно сидевших в затемненном углу кабинета. – Ну как, я все сделал правильно? – спросил префект. – Клянусь Гермесом, у меня от этого тупого индюка в погонах изжога начнется. Вам пришлось отдать ему колонну новых машин… – Дело стоит того, – сказал блондин с незапоминающимся лицом. Он был одет в очень свободный свитер и широкие светлые брюки, а на коленях держал плоский металлический чемоданчик. На запястье блондина и на брелоке чемоданчика синхронно вспыхивали крохотные лампочки. – Мне кажется, это опасный маньяк, – медленно выговорил сенатор. – Нас часто вызывают впустую, особенно руководители интернатов для больных детей, – сказал из темноты мужчина. – Однако в этот раз ошибки нет. Этот маньяк нам нужен. – Руководство академии вам очень благодарно, сенатор, – таким же бесцветным голосом произнесла женщина, сидевшая рядом с блондином. Префект встречал эту парочку четвертый раз и все время забывал спросить, не родные ли они брат и сестра. Женщина также носила свободную, не стесняющую движений одежду из очень редких полимерных материалов. В подобной одежде префект, в силу своих армейских обязанностей, неплохо разбирался. Он способен был молниеносно отличить обычную синтетическую шерсть от мягкого кевлара высочайшей пробы. На коленях у блондинки моргал лампочкой серый чемоданчик. – Рад служить конфедерации, – привычно поднял руку сенатор. – Так вы даже не поужинаете со мной? Он проводил ночных гостей на лифте до верхней посадочной площадки. Там, в круге мерцающих маяков поблескивала свежей краской боевая монера новейшей конструкции. У сенатора по спине побежали мурашки. Каждый любознательный старшеклассник имел общие представления о преобразователе Лимбаха, но редко кому удавалось увидеть аномалов за работой. Сенатор не мог оторвать глаз. Он прекрасно сознавал, что перед ним на ионной подушке покачивается не всепогодный штурмовик класса «Хамелеон», а пустотелая имитация, сотканная из свободных молекулярных цепочек. Только воля самых сильных аномалов, способных к броску через пространство, способна была творить материальные объекты такого класса. – Очень жаль, но мы отправляемся немедленно, – сказала белокурая женщина. – Нельзя им позволить убить этого мальчика. – Мальчика?! – поднял брови сенатор. – Вы же в курсе, сенатор. Мы занимаемся только детьми.
34 ВТОРАЯ ДЕКУРИЯ
В окопах нет атеистов.
– Отходим «низкой черепахой»! – скомандовал я. – Все наружу, строй не ломать. Улица извилистой трещиной заструилась вплотную к мокрой стене обогатительного комбината. Вдоль узкого железного балкончика, опоясывающего уцелевшую башню ретранслятора, вполнакала моргали аварийные лампы. |
