Баржи спускались в долину реки, выворачивали на стационарное шоссе, поднимались на ионных подушках и улетали в порт, на разгрузку. Затем чередой, пустые, возвращались обратно, и цикл снова повторялся. При въезде в город приходилось долго маневрировать, иногда по три часа, чтобы поймать ускользающее шоссе. Грузовая дорога словно стала маленькой частью общей игры. Она ловко уворачивалась, так же, как улицы-трубы. Капитаны маневрировали на окраине, дожидаясь, пока шоссе замрет хотя бы на три минуты, а сверху, пережевывая лепешки, на них скучно глазели аборигены. Затасканный, однотипный сюжет, но фиолетовым горожанам смотреть не надоедало. Иногда их дети оставались без присмотра и пытались пробраться сквозь силовые сети, провоцируя аварии и сигналы общей тревоги. Однако гуманисты из Бюро развития категорически запретили ставить вдоль полотна шоссе боевые автоматы. Это так естественно, мы же не звери.

Мы несли им добро, а они взамен подло напали на безоружных горняков…

Издалека казалось, что на шоссе все в порядке. Черное полимерное покрытие блестело, поливаемое дождем. Фонари вдоль защитной сети не горели, вагон монорельса застыл, черный и пустой, словно сгоревший танк.

– Деревянный, Бауэр – вперед! – приказал я.

– Командир, вижу лежащий шагатель, – тут же доложил Деревянный. – Там мертвый легионер, и…

– Что еще?

– Там птица. Она его ест и… улыбается.

35

ВЕРБОВЩИК

Свободен лишь тот, кто потерял все, ради чего стоит жить.

– Он здесь, господин генерал! Он точно здесь, шестиногие засекли его!

– Отлично, капитан, держите тазеры наготове, этот мерзавец крайне опасен!

Генерал смотрел вниз с борта его замечательной боевой монеры, подаренной префектом. Превосходная техника, даже у начальника штаба и верховного судьи нет такой летающей крепости. Силовая защита, цезериевый процессор, бортовые эвфитоны, способные продырявить любую броню! Только одно немного раздражало генерала – эта противная голубая окраска и звездочки по голубому фону, флаг конфедерации. Хотя сенат и контролировал всю планету, генерал ждал того момента, когда операция по поимке Страшилы завершится, можно будет отпустить домой пилотов, командированных префектом, и закрасить надоевшее созвездие. Вместо созвездия засияет растущая луна на фоне зеленых полей Славии.

В свете прожекторов, посреди глухого леса, высилась заброшенная мельница и рядом несколько сараев с продавленными крышами. Заметить мельницу сверху, под кронами вечнозеленых деревьев, было абсолютно невозможно; пилот генеральского катера маневрировал несколько минут, прежде чем юркому воздушному судну удалось прорваться под верхний ярус леса. Удивительно, что под натиском буйной растительности вообще сохранилось хоть что-то, построенное человеком. Изгороди давно развалились, из оконных провалов вытянулись ветки кустов, мельничное колесо лет сто назад обрушилось в реку, а сама река давным-давно превратилась в жалкий ручеек.

Сверху также не были видны цепи окруживших мельницу охотников, но на открытом пространстве, прямо у заросших мхом ворот, покачивались на тонких ногах три гончих гибрида. Они сосредоточились вокруг прямоугольного пятна, черневшего на фоне более светлой травы. Выдвинув тончайшие, невидимые с высоты усики антенн, они безошибочно определяли дыхание и температуру укрывшегося в подвале беглеца.