– Волкарь, они боятся! Они убегают, струсили!

– Ты видел их? У этих вместо клювов два острия, как у комара, только два!

– Откуда эта нечисть, командир?! В лежбище Псов такого не встречалось…

– Волкарь, у меня снаряды на исходе!

И вдруг стало тихо.

На шоссе тлели кучки чего-то зеленого, нам на головы бесконечным медленным снегопадом опускались перья. Ребята палили вверх. Последняя стая, сильно поредевшая, удалялась в сторону центра города, туда, где сливался воедино целый клубок кишок-улиц. Этот раунд мы, кажется, выиграли.

– Командир, там что-то другое, не птица!

– Там, Волкарь, правее! Хобот подстрелил его!

Я приблизил изображение. Правее, за обочиной, среди искалеченных осколками шпилей и спиральных раковин, действительно что-то темнело. Что-то длинное, бесформенное, почти черное на буро-красном фоне городского тела. Темная масса, убийственно похожая на… оторванную медвежью лапу, проваливалась в щель между разбитыми шпилями.

– Волкарь, там было что-то… вроде горбуна.

– Ага, похоже на волосатого горбуна! – возбужденно прохрипел Бауэр. – Мы с Хоботом мочили птичек и не сразу его засекли! Волкарь, он здоровенный, как носорог!

В эфир прорвались одновременно крики Свиной Ноги и бортмеханика третьей декурии.

– Волкарь, это новый глюк! – заорал мне в ухо бортмеханик. – Дьявол, они раскачивают бот! Они подкрались снизу!

– Кто подкрался?!

– Есть! – завопил где-то далеко Свиная Нога. – Ах ты, гад! Волкарь, они рвут обшивку!

– Кто рвет?! Опять комары?

Вместо ответа Цинка послышалось мерзкое хихиканье, и тут же, словно царапанье десятков когтистых лапок. Потом задышали, коротко и влажно, как уставшая собака.

– Господин декурион, вы когда-нибудь слышали о таком?.. – Мокрик и Хобот задрали головы. Город нависал над нами стеной. Казалось, что мы находимся примерно в центре алюминиевой тарелки, которую вдруг сильно загнули с одной стороны.

Я представил себе, что случится, если вся столица, массой в несколько миллиардов фунтов, сколлапсирует в черную дыру. Очевидно, наша атака привела к неожиданным флуктуациям. Нельзя было стрелять по самым большим тыквам, внутри которых напряжения достигали максимума. В центре таких тыкв и в спокойные недели иногда пропадало оборудование, и даже трижды гибли люди.

Гравитационный коллапс. Есть человек, и вдруг – резкая потеря веса, а для окружающих он удаляется и уменьшается с бешеной скоростью. Шагнул не туда, куда следует, не поверил показаниям приборов и пропал вместе с ящиком оборудования, со скафандром и даже вместе с носильщиком-гибридом, которых так боялись туземцы.

Такие случаи фиксировались и в других городах.

– Парни, не дрейфить, не смотреть туда. Это тоже глюк, скоро исчезнет. Все ко мне, «низкая черепаха»! Сомкнуть сектора обороны!

Я подумал, что Карман прав и нам, при любом раскладе, необходима передышка. Даже если на комбинате сильный пожар, мы проберемся по тоннелю в жилую зону, отыщем защищенное место, где сможем спокойно перевязать раненых.

Стоило мне так подумать, как в наушниках задребезжал старческий гнусавый тенорок.

«Не сбежишь от добрых лапок…

Не уйдешь от Бир-ра… хе-хе…»

Я представил себе бесконечные переходы фабричных корпусов. Чтобы найти засевшего в радиоузле певца, придется вылезать из седел и идти пешком.

Идти внутрь мне совершенно не хотелось.

37

КАДЕТ

Знающий людей – разумен, а знающий самого себя – прозорлив.

– Как твое имя, кадет?

– Тебя не касается.