— Уверен?

— Абсолютно. Не имеет значения.

— Почему бы тебе не ответить, Джек? — спросила Мэдди.

Они с Максом выжидающе уставились на него.

— Мне всегда казалось, что мы соперничаем за внимание и уважение отца, — наконец процедил Джек.

— Если дело в этом, — голос Макса звучал ровно, — у тебя есть отличная возможность сконцентрировать на себе все его внимание.

— Намекаешь на деньги? — Джек испытующе посмотрел на брата.

— Эмма тебе сказала? — догадался Макс.

— Да, сказала. — Их взгляды скрестились. — Если я вложу деньги в бизнес, я хочу контрольный пакет. Мысль продать рестораны кажется мне очень заманчивой.

— Как ты смеешь так говорить? — Глаза Макса вспыхнули. — Ты же сам Валентин!

— Когда я родился, то так, скорее всего, и было. — Джек получал тайное удовольствие, поддразнивая Макса. — Но с годами, увы, уже подзабылось.

— Это больше, чем бизнес, это — история семьи!

— Уже не моя.

— Значит, ты отворачиваешься от нас, — спокойно констатировал Макс. — Впрочем, никто от тебя другого и не ожидал.

— Поясни!

— Чего ж тут пояснять? — Макс усмехнулся. — Сбегать — вот что у тебя всегда получалось лучше всего. Ты хотел внимания отца — ты его получил. По-своему. Провалил доверенное тебе дело, а потом скрылся в неизвестном направлении. Ни Эмма, ни я, ни вся наша семья долгое время не знала, умер ты или жив. Эгоистичное поведение — не лучший способ завоевать чье-либо уважение.

— Ты просто не знаешь, что случилось! — Джек побелел от ярости.

— Может, просветишь?

На миг перед его глазами пронеслись картины прошлого. Просьба матери сохранить все в тайне, сдерживаемый гнев отца, говорящего, что его сын недостоин носить фамилию Валентин и ничего от него не получит. Более того, отец заявил, что видеть его не желает.

— Забудь, — Джек дрожал от бессильной злости.

— Джек, поставь себя на место Макса! — Мэдди положила руку на его запястье. — Что бы ты чувствовал, если бы он или Эмма вдруг исчезли, не сказав тебе ни слова?

Прикосновение ее прохладных пальцев к его пылающей коже остудило Джека. Он смотрел в ее голубые глаза, наполненные любовью и состраданием. Мысль, что когда-нибудь он может ее потерять, тугим обручем сдавила грудь. Она единственная, кому он верил. Он восхищался ее умом и деловой хваткой. А ее красота просто сводила Джека с ума.

Мужчина медленно выдохнул. Он привык рисковать своим состоянием, но он не мог позволить себе рисковать Мэдди.

— Да, Макс, — он повернул голову к брату. — Признаюсь, мне не пришло в голову, что могли почувствовать вы, когда я исчез.

— Признай, ты был не прав. — Мэдди приподняла тонкую бровь.

— Нет. Не признаю, — он осклабился. Веселый смех Макса разрядил обстановку.

— Великолепный образчик Валентинов!

— И смех, и грех, — кивнула Мэдди.

— Подумай, Джек, — Макс враз посерьезнел. — Мы процветали, пока не произошла эта история. Тебе лучше, чем кому-либо другому, должно быть известно — такое может случиться с кем угодно. Вины отца здесь нет.

— Я его не виню.

— Я слышал, ты унаследовал его цепкость в делах.

— Мне об этом уже говорили, — Джек скривил губы.

— Тебе надо с ним увидеться, — продолжал Макс.