Джек пожал Беверли руку.

— Мама, это Мэдди, — произнесла Мелисса.

— Приятно познакомиться, — кивнула Беверли и указала на собачку: — А это Софи.

Джек решил, что пожимать лапу шавке — слишком высокая честь для последней.

— Рада, что вы пришли пораньше и мы встретились. — Мелисса накинула на плечи манто.

— Ты вернешься к обеду? — спросила ее мать.

— Не думаю, — дочь виновато улыбнулась. — Надеюсь, еще увидимся с вами, Джек! И с вами, Мэдди.

Упаси боже, мрачно подумал Джек. Когда дверь за Мелиссой закрылась, Беверли повернулась к Джеку.

— Почему бы вам не пройти в гостиную? Я позову Роберта.

— Не стоит, — отозвался Джек. — Это не займет много времени.

— Он в бильярдной. — Улыбка сошла с лица Беверли.

— Я знаю дорогу, — кивнул Джек.

— Мы присоединимся к вам позже, — неуверенно произнесла Беверли.

— Думаю, джентльменам лучше поговорить с глазу на глаз, — предложила Мэдди. Она улыбнулась озадаченной женщине. — Если вы не против, я хотела бы посмотреть дом. Он просто великолепен.

— Если вы хотите… — Беверли слегка улыбнулась.

Джек мысленно поблагодарил Мэдди за ее такт. Быстрыми шагами он пошел в западное крыло. Проходя мимо гостиной, он невольно замедлил шаг. В нем ожили воспоминания. Комната почти не изменилась. На полу все тот же персидский ковер, принадлежавший Джорджиане — жене номер один. Свои ковры Диана — жена номер два — увезла обратно в Америку. Ирландский щит О'Брайанов висел на стене, память о жене номер три — Кэти, матери Джека.

В углу он заметил выполненные в натуральную величину керамические фигуры тигра, пантеры и жирафа. Так как их не было, когда он уезжал, то, скорее всего, они принадлежат жене номер четыре — Беверли. Большую часть комнаты занимал стеклянный кофейный стол, у которого вместо ножек были золотые слоники. Он поморщился — как делал и раньше, когда жил здесь. Ничего удивительного, что отец предпочитал проводить время у бассейна… Когда бывал дома.

Спустившись в подвал, он пошел на слабый запах хлорки. Влажный воздух заполнил его легкие. Роберт, одетый в слаксы и шерстяной свитер, сидел у бассейна в шезлонге со стаканом виски и с зажженной сигарой.

— Здравствуй, сын, — отец поднялся ему навстречу. — Ты рано. Может, поднимемся в гостиную?

— Не стоит, — Джек не пожал протянутую ему руку.

— Как скажешь, — растерянное выражение на секунду появилось на его лице, но тут же исчезло. — Может, выпьешь? — Роберт кивнул рукой в сторону бильярдной, где, как помнил Джек, был бар.

— Отец, мне нечего праздновать.

— Разве прийти в родной дом — повод недостаточный, сын? — Старик нахмурился.

— Когда это я успел снова стать твоим сыном? — В груди зашевелился знакомый гнев. — Насколько я помню, ты от меня отрекся, заявив, что такого бесхребетного сына тебе не надо!

— Джек, когда это было! — Роберт помолчал. — Ты был молод и погорячился, когда я не сдержался. Мы часто с тобой ругались, Джек. Но в тот день все закончилось иначе… — он приподнял брови.

Да, иначе. Джек вступился за мать, которая была совершенно одинока.

— Я понял, что между нами ничего не изменится.

— Поэтому сбежал?

— Отец, не притворяйся. Сомневаюсь, что ты меня искал.

— Я нанял частного детектива, — негромко сказал Роберт.