– Предоставь уж решать мне. Кстати, я слыхал, что люди Ермака увели семьи рудокопов и где-то держат их в заложниках. Ты не знаешь, где их могут держать?

– Нет. Вся эта история весьма темная. Только слухи, ничего, кроме слухов. Рудокопы предпочитают помалкивать. Они и без того не особо разговорчивый народ. Тем более что нынче мало осталось тех, кто начинал работу на шахте. Вряд ли кто-нибудь станет об этом болтать.

– Я это выясню, – заявил Конан.

– Да, – проговорил Ульф, кивая. – Думаю, что такой, как ты, и вправду может это выяснить. Ладно, чужеземец, удачи тебе. У меня был тяжкий трудовой день, и я хотел бы вздремнуть. Кроме того, я учту все твои советы. Просплю-ка я ближайшие десять дней.

Они расстались. Конан пошел назад, к центру города. По дороге он завернул на улицу Башмачников, чтобы купить новую пару сапог. Та обувь, что была у него на ногах, явно не пережила экскурсию по дерьмостокам. Люди шарахались от Конана в стороны, и это, как ничто иное, дало ему понять, что лучше сперва посетить общественную баню и смыть с себя последствия подземного путешествия, прежде чем возвращаться в храм. Поэтому он отправился на поиски бани.

Сдав одежду в прачечную, он с наслаждением погрузился в глубокую деревянную ванну, наполненную почти кипящей водой, обдумывая следующие свои шаги. Для начала ему хотелось посмотреть на Максио. Еще необходимо было встретиться с Лисипом или с Ингасом, хотя, судя по их людям, и тот и другой – отпетые негодяи. Вообще, если говорить о шайках, то поначалу Конану больше всего понравились люди Ермака. Они хоть, по крайней мере, настоящие бойцы! Впрочем, узнав о том, что они похитили женщин и детей горняков, Конан был склонен изменить свое мнение.

В деревянную стенку, к которой почти вплотную примыкала ванна, постучали. Рука Конана непроизвольно легла на рукоять меча. Оружие, как всегда, было под рукой. Затем деревянная панель отъехала в сторону. Такие панели разделяли женские и мужские отделения бани. Как и в большинстве подобных заведений, необходимость отделять мужчин от женщин была чисто условной, поэтому панели легко раздвигались.

Показалось знакомое лицо.

– Добрый день, киммериец, – проговорила Делия. Свои мокрые волосы она собрала в узел на голове. Она сидела на ступеньке ванны, опираясь на локти; вода доходила ей только до пупа, в который, к удивлению Конана, была вставлена исключительной красоты сапфировая звездочка.

– И тебе привет, Делия, – сказал он. – Как по-твоему, мы случайно с тобой выбрали для посещения одну и ту же баню в одно и то же время?

– Не смеши меня, – сказала она. – Я увидела, как ты входил сюда, и решила, что мне тоже не мешало бы принять ванну.

На шее у нее виднелось жемчужное ожерелье с рубиновой подвеской, покоящейся в глубокой ложбине между ее грудей, которые и в самом деле оказались столь же впечатляющими, как груди Матери Дурги, – Делия не солгала, утверждая это.

– В конце концов, – продолжала она, – мы ведь оба не хотим, чтобы нас слишком часто видели вместе.

– А мы что, и вправду не хотим? – спросил он.

– Ну, это было бы неразумно… пока. – В ее голосе появились заговорщические нотки. Конан за последнее время уже устал от подобных интонаций.

– Что значит "пока"? А потом? – поинтересовался киммериец.

– Это зависит от того, как ты отнесешься к моим словам, – заявила она, с невинным видом созерцая потолок.

– Ладно, не тяни, – буркнул Конан нетерпеливо. – Будь уверена, ты уже полностью завоевала мое внимание.

– Это так просто – привлечь внимание мужчины, – сказала она сладострастно, проводя руками по своему роскошному телу.