Она повернула налево и двинулась к семейному склепу. Луна висела в прозрачном и свежем ночном воздухе, как ледяной волшебный фонарь, ровным равнодушным светом заливая каменные надгробия. За каждым из них скрывался кто‑то, кто жил в этом городе, шагал по его улицам, но теперь мог назвать своими лишь битые глиняные черепки в земле.

Давным‑давно, когда у Блэкторнов были деньги – один из их рода в XIX веке был банкиром, – они построили этот фамильный склеп. Он был одним из самых красивых на кладбище. Кладка из красного камня, казалось, могла выстоять землетрясение или торнадо. Викторианские архитекторы как следует потрудились над сооружением – массивные бронзовые двери, стрельчатые окна из матового стекла и жутковатые горгульи на крыше.

Райли вспомнила прошлую ночь, то, как они ночевали здесь с Беком. Она заснула рядом с ним, чувствуя себя в безопасности. Он же вряд ли сомкнул глаза. От него пахло кровью, пожаром и праведным гневом. Теперь Денвер Бек представлял собой динамитную шашку на двух ногах – нужны была только искра. Райли надеялась, что ее самой не будет поблизости, когда он «сдетонирует».

Райли приостановилась у входа в склеп и посмотрела на горгулий. Их жутковатые львиные лица смотрели на нее с таким злобным выражением, будто она была незваным гостем. Они ей никогда не нравились.

В склепе уже не осталось свободного места, поэтому могилы родителей располагались у западной стены с видом на Капитолий. Борясь с нестерпимой болью, Райли опустилась на колени у развороченной могилы отца. Та выглядела так, будто из земли вылез гигантский крот и разбросал вокруг комья. Обломков гроба не было, – вероятно, их увезли служители кладбища.

Райли сделала глубокий вдох, так что в груди закололо от холодного воздуха, и закашлялась. Во рту еще сохранился привкус гари. Смаргивая слезы, она шепнула:

– Пап, прости. Я не хотела, чтобы так вышло.

Он должен был жить, воспитывать из нее ловца, смеяться ее шуткам и ездить с ней в пиццерию. Обзывать соней, когда она поздно встает. Просто быть рядом. Но осталась только глубокая дыра в земле, и такая же – у нее в сердце.

Райли помолчала, приводя в порядок воспоминания, как спутанную пряжу. Она не хотела забывать его голос, лицо, непослушные волосы. До тех пор пока она бережет эти воспоминания, папа будет рядом с ней.

Потом она заговорила с ним. Хотя тело похитили, быть может, его дух способен услышать ее. Не то чтобы они не были близки с мамой, но папа и сам был ловцом, поэтому Райли пересказала ему все события последних суток. Она знала, что не получит ответа, но ей становилось легче.

– Я видела, как погибают люди, – сказала она, поежившись. – Бек в порядке, но прилично помят. А Саймон… – Она всхлипнула. – Он выкарабкается, но только потому, что… В общем, потому.

Высоко в кронах деревьев вздохнул ветер, будто папа услышал ее и пытается поддержать. «Все будет хорошо», – раздался голос в ее голове.

В детстве она ему верила. Но не теперь.

Выговорившись, Райли поднялась на ноги, стряхнула землю с колен и пошла к колокольне, где располагалась дирекция кладбища. Она хотела встретиться с тем самым волонтером, который так подвел ее с отцом.

Пока Райли ждала, чтобы окончательно не заскучать, она решила позвонить своему лучшему другу. Вообще, у нее было не так уж много друзей, во всяком случае, таких, как Питер. Он ей был даже больше братом, чем другом. К сожалению, когда они разговаривали последний раз, они расстались на не самой приятной ноте.

– Да? – послышался в трубке неуверенный голос ее друга.

Райли совсем позабыла, что сейчас пользовалась мобильным отца и его номер был незнаком Питеру.

– Привет, Питер. Это я.

– Привет. Ты где?

– На кладбище.