Помолчав, Морт сел за стол напротив и разлил чай по чашкам.

– Я правда не знаю, кто поднял твоего отца. Все молчат, а это очень странно. Если бы мне удалось такое воскрешение, я бы хвалился перед своими друзьями и знакомыми.

Он задумчиво пригубил чай.

– А это мог быть Озимандиа? – спросила Райли.

Морт вздрогнул так, что чуть не расплескал на себя кипяток.

– Возможно.

– А зачем папа мог понадобиться мистеру Ужас‑на‑крыльях‑ночи?

Морт едва заметно улыбнулся ее безрассудной непочтительности.

– Лорд Озимандиа не утруждает себя общением с нами, низшими заклинателями. Как правило, он обращается с нами, как с вредителями. Это раздражает.

Если обратить внимание на то, как Морт сжал в руке чашку, Озимандиа его более чем раздражал.

– Зачем заклинателю мог понадобиться мой отец? Все из‑за того, что он может ловить демонов?

– Вряд ли. Но у мастеров‑ловцов есть кое‑какие знания, которые могут пригодиться заклинателю, желающему расширить свой кругозор.

– Что?

– Заклинателю может понадобиться опыт мастера‑ловца, если он пожелает вызвать демона.

– Ого. Да ладно. Вы тоже можете вызывать демонов, ребята? Совсем рехнулись?

– Я этим не занимаюсь, – отрезал Морт безо всякого выражения. – Слишком безрассудно. Как правило, в итоге заклинатель становится рабом демона, которого сам вызвал.

Райли пожала плечами.

– А Озимандиа способен на такое?

– О нем ходят подобные слухи. – Морт протянул ей еще одно печенье, и на этот раз она с готовностью взяла его.

Овсяное. С корицей. Ням. Пусть даже его испекла мертвая леди.

– А как вы вообще это делаете?

Некромант как следует подумал, прежде чем ответить.

– Если ты только не обладаешь такой силой, как лорд Озимандиа, тебе потребуются определенные приготовления. Он сам может творить любое заклинание прямо на месте, но он сильно отличается от всех нас.

– А как вы обычно это делаете?

– Я собираю предметы, максимально близкие к ушедшему: его волосы, одежду, любимую книгу, то, на чем можно сконцентрироваться. Если таких вещей нет, все намного сложнее. Затем я совершаю ритуальный призыв и прошу ушедшего восстать, чтобы вернуться к живым.

– Просишь?

Морт выглядел разочарованным.

– Да, я прошу. Большинство просто приказывают, но для меня это слишком грубо: нарушает свободу воли.

Соблюдение человеческих прав, похоже, было главным для этого странного парня. Райли заинтригованно поглядела на него, опершись локтем о стол.

– Так ты поэтому совершаешь только легальные воскрешения?

– Совершенно верно. Горя достаточно уже потому, что твой близкий человек умер, а потом приходит какой‑то разбойник и похищает его из собственной могилы. Как ты уже знаешь, потеря просто невыносимая.

Судя по всему, это было что‑то личное.

– С тобой это тоже случилось?

Морт опустил глаза к чашке.

– Моей жене было всего двадцать пять, когда она умерла, и уже через неделю она служила горничной в богатом доме здесь, в Атланте. Иногда мне удавалось увидеть ее на улице. – Он прерывисто вздохнул. – Потом они уехали в Нью‑Йорк, а я не смог последовать за ними.

– И владелец моего отца может сделать так же? – ужаснулась Райли.

– Закон не запрещает транспортировку Воскрешенных через границы штатов. По крайней мере, пока.

– Тебе удалось вернуть жену?

– Только после истечения года, – сказал он полным боли голосом. – Это уже была просто… оболочка.

        Боже.