Затем он высоко поднял череп в руках и напряженно посмотрел в зрительный зал. За первыми столами смеялись, и он не мог не слышать этого.

Ведущий подошел к нему.

– Леди и джентльмены, позвольте представить вам Герберта. Он работал аудитором в департаменте государственных сборов. Его главное достоинство – идеальное знание корпоративных налогов. Если вы не хотите связываться с дядей Сэмом из‑за лишнего миллиона долларов, этот Воскрешенный – для вас. – Он сделал паузу и выкрикнул: – Есть ли стартовая цена?

– Десять тысяч! – крикнул кто‑то.

– Одиннадцать.

      Они правда хотят его купить. Райли понимала, что этот момент наступит, но видеть все своими глазами оказалось слишком. Когда ее желудок перекувырнулся, она попыталась сжать живот обеими руками и уткнулась лбом в колени.

– Туалет? – взмолилась она.

Морт указал направление, и она пустилась бегом по лестнице. Ей вслед раздавались объявления цены. Райли из последних сил толкнула дверь в женский туалет.

– Восемнадцать тысяч!

Желудок передумал бунтовать, она умылась ледяной водой и оставила лицо высыхать на воздухе. Разглядывая себя в зеркало, Райли ужаснулась собственным мыслям.

Как они могли продать ее отца?        Получите в распоряжение собственного легендарного ловца демонов! Познайте секреты Преисподней! В каком качестве его будут выставлять: как историка – знатока Гражданской войны или репетитора для детей?

Последовала новая волна органной музыки и шум аплодисментов. Эти торги были закончены. Райли проковыляла на свое место, по дороге наступив Морту на носки ботинок и извинившись. Заключительная цена высвечивалась на надгробии в центре сцены: восемьдесят пять тысяч долларов.

      Все стремятся заработать на смерти. Продавец мертвецов на ярмарке был прав.

– И кому все это достанется? – сжав зубы, процедила она. – Вам, ребята?

Морт покачал головой:

– Семья получит восемьдесят пять процентов, без налогов.

– Они согласились на это? Да как они смогли?

– Этого хотел сам Герберт, – раздался сзади ледяной голос леди Торин. – Он хотел позаботиться о жене и детях даже после смерти.

– Но для этого существует страховка, – возразила Райли.

– Да, но он решил принять дополнительные меры. Я жалею только об одном: что не удалось устроить частную продажу. Это не так унизительно.

– А что будет через год? Он кончит в мусорной яме?

Некромантша придвинулась так близко, что Райли почувствовала исходивший от нее запах виски. Но куда больше ее напугало легкое покалывание, вызванное магической силой.

– Мои люди не оказываются в мусорных ямах, мисс Блэкторн. С ними обращаются в соответствии с их прежним положением. И не смейте подозревать меня в равнодушии, вы поняли?

Райли растерянно кивнула.

– Простите. Я не…

– Вы, похоже, не думаете головой, иначе не рискнули бы сказать мне такое.

– А почему бы и нет? Я уже оскорбила Озимандиа, и мне нечего терять.

        Да что с моим языком сегодня?      

Она зажмурилась, готовясь к чему угодно. Может быть, теперь она всю жизнь проходит с меховым хвостом. Наверняка он будет отличаться по цвету от волос.

Вместо этого она услышала сухой смешок.

– Мортимер, а ты умеешь их выбирать.

Следующим Воскрешенным оказался парень ненамного старше Райли. Держа в руках бутафорский меч как швабру, он шатался по сцене, перевирая строки из Шекспира. Он ушел с аукциона за пять тысяч, в основном благодаря своим умениям садовника.