ГЛАВА 84

Когда они возвращались домой, Карла с милой улыбкой, но твердо сказала ему, что он должен быть при параде, так как им, Джейси, Карле и Дуэйну, предстоит отобрать лучшие из картин, посвященных столетию города.

– Ты можешь надеть спортивный пиджак, да и галстук не повредил бы тебе.

– Я могу нацепить все галстуки, которые у меня есть, по от этого лучше разбираться в картинах не буду, – скачал он. Выставка картин относилась к числу тех событий, за которые он не отвечал. Идея была Карлы, и в жюри вошли сама Карла, Дженни и Лестер. – Я знаю, что Лестер сбежал, но Дженни на месте. Вдвоем вы не справитесь?

– Для солидности нам нужен мужчина, – объяснила Карла.

– Нельзя, Дуэйн, от всего самоустраняться, – поддержала подругу Джейси. – Тебя не убудет, если ты поучаствуешь в работе жюри. Выставка не такая уж большая.

– Откуда ты знаешь, от чего меня убудет или не убудет, – сказал Дуэйн сердито.

Дома Карла с Джейси позавтракали от души, готовясь к трудному дню, хотя энергия в них била ключом. Дуэйн с грехом пополам, морщась, уплел тарелку каши.

– Ты болен? – спросила его Минерва. (В данное время она полагала, что у нее рак желудка.)

– Нет, – ответил Дуэйн.

– У тебя подавленный вид, – заметила Минерва.

– Я подавлен. Вот эти меня подавили.

Он кивнул в сторону Карлы и Джейси, которые уплетали еду, не обращая на него внимания, чтобы потом, насытившись, наброситься на него с удвоенной энергией.

– Дуэйн хочет, чтобы я вышла замуж, если он вдруг умрет, – жуя, проговорила Карла.

– Чему быть, того не миновать, – пожав плечами, заметила Минерва. – Говорят, что у тех, кто страдает раком желудка, вырезают весь живот.

– Лучше бы у тебя отрезали язык, – не удержался Дуэйн и тут же пожалел о сказанном, так как за столом воцарилось напряженное молчание. – И чтобы потом пришили опять, – попытался он поправить положение.

– Вы подавили его недостаточно, – произнесла Минерва, поворачиваясь к Карле. – Как может мужчина говорить такое женщине восьмидесяти трех лет!

– А чего ты хочешь от того, кто требует, чтобы я вышла замуж на следующий день после его смерти? – вставила Карла.

Дуэйн взял Барбет и минут тридцать сидел с ней возле бассейна, пока Карла с Джейси переодевались. Джейси появилась первой с целым ассортиментом галстуков в руке. Она подошла и начала прикладывать их к его воротнику.

– Я не хочу носить галстук, – заупрямился Дуэйн. – И участвовать в работе жюри тоже не хочу.

– Я подозреваю, что тебе хочется только хандрить, – сказала Джейси. – Тебя хлебом не корми, а дай похандрить, хотя мне это нравится. Хандра тебе к лицу.

– Что в том плохого, когда я сказал Карле, что хочу, чтобы она вышла замуж после моей смерти?

– Плохо то, что тебе все равно, если кто-то еще будет обнимать твою жену.

– Мертвому это ни к чему, – заметил Дуэйн.

– Твоя смерть здесь ни при чем. Надень этот галстук в белый горошек. В нем ты похож на мужчину из Лас-Вегаса.

– Я ненавижу его. Кто-то подарил мне этот галстук на Рождество… Кажется, Бобби Ли.

Барбет захныкала и протянула ручки к Джейси. Та взяла ее на руки, и девочка немедленно прекратила плакать.

– Твою хандру не может выдержать даже внучка, – констатировала Джейси.

Выставка картин расположилась на тротуаре вокруг здания суда, захватив еще участок между домом и тюрьмой.