|
Да там теперь такие заросли образовались, лучшего укрытия для всевозможных правонарушителей и не придумаешь. Как что-нибудь натворил - прямым ходом туда, в заброшенные кварталы, там преступнику ничего не грозит: я могу хоть тысячу человек послать, все равно он от них ускользнет. Сносить - слишком дорого обойдется. И оставлять нельзя: они как бельмо на глазу. В общем, надо от них избавляться, и самый простой и дешевый способ - огонь. Все необходимые меры предосторожности будут приняты. - А как с юридической стороной? - спросил мэр. - Я выяснил: всякий человек вправе уничтожить свое имущество удобным для него способом, если при этом не подвергается угрозе имущество других лиц. Очевидно, это правило применимо и к имуществу муниципалитета. Олдермен Томас Гриффин вскочил на ноги. - Вы только ожесточите людей! - воскликнул он. - Там ведь много таких домов, которые переходили из рода в род, а люди еще не освободились от сентиментальности... - Если они так дорожат своими домами, - перебил его начальник полиции, - почему не платили налог, почему не следили за ними? Почему бежали за город, а дома бросили на произвол судьбы? Спросите-ка Вебстера, он расскажет вам, как пытался пробудить в них любовь к отчему дому и что из этого вышло. - Вы говорите про этот фарс под названием "Неделя отчего дома"? - спросил Гриффин. - Да, он провалился. И не мог не провалиться. Вебстер так пересластил свою стряпню, что она людям поперек горла стала. А чего еще ждать, когда за дело берется Торговая палата. - При чем тут Торговая палата, Гриффин? - сердито вмешался Олдермен Форрест Кинг. - Если вам в делах не везет, это еще не повод... Но Гриффин его не слушал: - Время нахального натиска прошло, джентльмены, прошло раз и навсегда. Приемы ярмарочного зазывалы безнадежно устарели, их место на кладбище. "Дни высокой кукурузы", "Дни доллара", всякие там липовые праздники с пестрыми флажками на площадях и прочие трюки, назначение которых собрать толпу и заставить ее раскошелиться, - все это быльем поросло. И только вы, други мои, этого, похоже, не заметили. Отчего такие фокусы удавались? Да оттого, что они спекулировали на психологии толпы и гражданских чувствах. Но откуда взяться гражданским чувствам, когда город на глазах умирает? И как спекулировать на психологии толпы, когда толпы нет, у каждого, или почти у каждого, свое царство величиной в сорок акров? - Джентльмены, - взывал мэр, - джентльмены, прошу придерживаться регламента! Кинг рывком встал и грохнул кулаком по столу: - Нет уж, давайте начистоту! Вот и Вебстер тут, может быть, он поделится с нами своими мыслями? Вебстер поежился. - Боюсь, - ответил он, - мне нечего сказать. - Ладно, хватит об этом, - резко подытожил Гриффин и сел. Но Кинг продолжал стоять, лицо его налилось краской, губы дрожали от ярости. - Вебстер! - крикнул он. Вебстер покачал головой. - Вы пришли сюда по поводу вашей очередной великой идеи! - не унимался Кинг. - Собирались представить ее на рассмотрение муниципалитета. Так чего сидите? Давайте, выкладывайте? Вебстер поднялся с хмурым видом. - Не знаю, может, тупость помешает вам уразуметь, - обратился он к Кингу, - почему меня возмущает ваша деятельность. Кинг на секунду опешил, потом взорвался: - Тупость? И это вы говорите мне! Мы работали вместе, я вам помогал. |
