– О чем ты говоришь? – напрягся он. Замедлив шаги, он остановился и с интересом посмотрел на жену.

– Дело в том, что через несколько месяцев у нас будет ребенок, – не спеша сказала она, старательно подбирая слова и не сводя взгляда с лица Анатолия.

– Ребенок? – Брови Толи изумленно поползли вверх. – В каком смысле ребенок? – глупо переспросил он.

– В прямом. А какой еще может быть смысл? Наш ребенок, мой и твой. – Голосок ее прозвучал немного обиженно и слегка тревожно.

Оксана смотрела на Анатолия, с беспокойством ожидая его реакции, но он, застыв, точно соляной столб, стоял и смотрел ей в лицо, не то с удивлением, не то с осуждением.

– Наш ребенок? Вот как?- выдавил из себя он.

– Толь, я что-то не пойму, ты рад или нет? – Глаза Ксюхи смотрели на мужа требовательно и вопрошающе. Его колебание не входило в ее планы. Ни рыба ни мясо, теленок, честное слово, да и только!

– Ребенок… – еще раз повторил он, будто не в силах осознать свалившееся столь внезапно неожиданное известие. Не зная, как отреагировать, он умолк, переваривая услышанное. – Ксюха… – растерянно проговорил он, – я не знаю, что тебе сказать.

– Скажи хоть что-нибудь, – обиженно и зло прошептала она. Эта мямля могла разрушить все, чего она добивалась с таким трудом много месяцев. Надо же, он не знает, что сказать! Да он от радости должен был бы чокнуться, как те глупые воробьи, валяющиеся в лужах!

– Извини, я просто растерялся, обычно вопрос о ребенке в семье решают сообща, – машинально произнес Анатолий, глядя куда-то вдаль. – Конечно, я рад за тебя. – Голос его был ровным, не выражающим ни одной эмоции.

– Только за меня? – невольно воскликнула она.

Прислушиваясь к интонациям мужа, Оксана сразу почувствовала, что тот от новости не в восторге, но другой реакции она и не ожидала. Во-первых, у него уже было двое, так третий ему ни к чему, а грудной ребенок для Толика просто равносилен катастрофе. Из отрывочных сведений о его прежней жизни Ксюша поняла, что, мягко сказать, муж не одобряет появление детей в принципе, а собственных – в особенности. Хнычущие и мокрые карапузы, требующие внимания и заботы, никогда не входили в круг его интересов и забот, даже когда по молодости у него еще были силы и здоровье.

Во-вторых, появление ребенка грозило дополнительными проблемами, которых Толик просто терпеть не мог. Мало того что вскоре Ксюхе придется уйти с работы, а Толе одному содержать всех, так еще на горизонте сам собой вырисовывался и квартирный вопрос. Мыкать горе по чужим углам с грудным ребенком на руках глупо, когда есть собственная жилплощадь, к тому же на сегодняшний день пустующая.

Честно говоря, ребенок Ксюхе был совсем ни к чему, в этом она была с Анатолием солидарна, но заветный квартирный вопрос иначе разрешиться не мог. Что ж, в каждой проблеме есть свои издержки, и если платой за московскую прописку будет маленькое писклявое существо с грязной попой, то быть посему.

Теперь, как бы ни повернулось дело, Толику деваться некуда. А что он думал, если ему, старому пню, ни черта не нужно и если он не собирается делать никаких телодвижений в ее сторону, она должна сидеть сложа руки и тратить свои драгоценные годы на такого истукана, как он? Как бы не так! Под лежачий камень вода не течет! Ах, мы оскорбились, мы такие из себя возвышенно-утонченные! Он, видите ли, был не в курсе, с ним (подумайте только!) не посоветовались. Ничего, проглотит, я еще ему водички подам, чтобы со свистом проскочило. А то, что отец ребенка не он, ему знать ни к чему. Правильно говорят, меньше знаешь – спокойнее спишь.