Наконец непомерная тяжесть дрогнула и поддалась. Алексей застонал, вкладывая в этот порыв всю свою ярость и, раскидывая кирпичи, вырвался на поверхность.

Первым делом он выплюнул набившиеся в рот опилки, а выпростав из завала руки, прочистил нос и отдышался. С большим трудом вытащив из-под кирпичей ноги, Ремизов очутился наверху и тут же пригнулся. Слишком он был заметен на груженном с верхом самосвале. На его счастье, дорога на свалку не пользовалась популярностью среди автолюбителей, и машины попадались только на встречном курсе.

Холодный осенний ветер сразу освежил его, и Ремизов начал раздумывать, что ему делать дальше.

"А если самосвал не остановится, что тогда? Вывалит вместе с кирпичами, вот это будет хохма!" — подумал Алексей, но, на его счастье, машина вскоре остановилась, хлопнула дверца кабины.

— Привет, Василь!

— Здорово, Петро. Ты что, в колонию, что ли, ушел?

— Ну да, в РСУ ни черта не платят, да с механиком поругался.

— А там кто, все Брызгалов?

— Он, старый черт!

— Ну, я с ним в свое время тоже хлебнул. Эх, и змей!

— Да еще какой!

— А сколько в зоне огребаешь?

Под нехитрый разговор двух шоферов Ремизов кошкой выпрыгнул из кузова, перебежал кювет и скрылся в лесу.

ГЛАВА 31

Ремизова хватились очень быстро. Сначала нашли труп Урала, и произошло это минут через пять после того, как машина с мусором выехала за ворота зоны. Когда после переклички стало ясно, что не хватает бывшего лейтенанта Ремизова, начальство пришло к правильному выводу, что именно он убил особо ценного стукача по кличке Артист.

Также быстро просчитали они и метод побега. За это время зону покинул только один самосвал с мусором. Первым делом притянули к допросу чистоплюя-сержанта, и тот быстро припомнил всех "артистов оперы и балета", отвлекавших его возле машины. Но те были готовы к тому, что их потянут к «хозяину», и клятвенно божились, что ничего не видели и ничего не слышали. Сунув комиков в карцер, полковник вытер пот с лица и с душой выругался.

— Да что вы волнуетесь, товарищ полковник? — попробовал его успокоить молоденький лейтенант, пропустивший через ворота злосчастную машину. — Там кирпичей накидали несколько тонн, наверняка его раздавило.

— Запомните раз и навсегда, молодой человек, — с пафосом начал полковник, — там, где нормальный человек сдохнет, зэк выживет. Можете поверить мне на слово, тридцать лет с этими сволочами дело имею.

Допросили и гражданского шофера. Зачем тот соврал, что не останавливался в пути, он, наверное, не смог бы объяснить и сам. Такова уж психология запуганного советской властью поколения: лучше отрицать все, чем сознаться в малом. Приехали на свалку, и водитель показал место, куда высыпал груз. Увы, за это время рьяный бульдозерист столкнул в овраг не одну машину с мусором. Бестолково потоптавшись на утрамбованной площадке, где под тоннами мусора должно было покоиться тело его подопечного, полковник глянул на равнодушно сидевшую розыскную собаку и пропустил мимо ушей заверения лейтенанта: — Ну, вот видите, товарищ полковник.