Внезапно он сел.

Ему не следовало так поступать с Линдой, когда она пригласила его на ужин. Может, ей действительно было очень плохо в тот момент. Значительно хуже, чем он предполагал.

Дирк вцепился руками в волосы.

Может, позвонить ей?

Взглянув на часы, он понял, что у нее сейчас обеденный перерыв. Может… Одним рывком Дирк спрыгнул с кровати, побежал в душ, встал под струи воды и, не успев толком вытереться, натянул джинсы и футболку. Но затем снял эту одежду: черные джинсы и черная рубашка с короткими рукавами показались ему более подходящими. Небритое лицо тоже не его стиль. От напряжения Дирк два раза порезался; потом побежал вниз по лестнице через три ступеньки. Кто знает, почему Шмидт привозил ее домой? В конце концов, для этого могли быть совсем особые причины. Надо выбросить эту книжку про женскую психологию на помойку. Откуда автору книги знать, что представляет собой его Линда? Уже на улице, которая вела к магазину Линды, Дирк заметил, что она идет по другой стороне. У него перехватило дыхание. Линда восхитительна! Как она движется, как прекрасна ее походка, как великолепны черные волосы! Вся она словно неразгаданная тайна, даже' ритм шагов у нее особенный. «И это совершенство принадлежит мне», – с гордостью подумал Дирк и радостно устремился к ней. Но Линда подошла к одному из магазинов и не заметила его. Даже не почувствовала, что он рядом. Разве у влюбленных не должно быть седьмого чувства?

Сделав еще несколько шагов вперед, Дирк остановился на противоположной стороне улицы, удивленно оглядел вывеску над входом в магазин. «Индра» – самый дорогой в Рёмерсфельде бутик верхней одежды. Что Линде там нужно? Неужели она потеряла работу, а он ничего об этом не знает?

Стоя на другой стороне улицы, Дирк не мог узнать, что нужно Линде в этом магазине. Он перешел улицу и замер рядом с огромной витриной.

В тот момент, когда он заглянул через витрину в магазин, Линда вертелась перед огромным зеркалом и рассматривала себя со всех сторон. Она заметила его отражение в зеркале, их взгляды встретились, и они несколько секунд смотрели друг на друга. Линда повернулась к витрине, держа перед собой платье и прикрываясь им как щитом. Дирк словно прирос к месту и неподвижно уставился на нее. Линда ждала его реакции, но ничего не угадала по лицу Дирка. Отвернувшись, она направилась к длинной штанге, на которой развешаны платья, и начала перебирать их.

Замерший Дирк чувствовал себя как побитая собака, но не понимал почему. Почему Линда не выскочила к нему из магазина? Что пролегло между ними, кроме толстого стекла огромной витрины бутика? «Мне, наверное, следовало бы зайти и прямо спросить ее об этом, – размышлял он, – но будет ли это правильным шагом? Она, похоже, больше думает сейчас о новом платье, чем обо мне».

Линда краем глаза заметила, что Дирк уходит. «Вот так, оказывается, и заканчивается большая любовь. Он даже не попытался подойти и поговорить со мной о том, что происходит. Его совсем не беспокоит, что со мной, что я чувствую и думаю. Он посмотрел на меня и пошел прочь. Вот так просто».

Приподнятое настроение Линды улетучилось. Она вышла на улицу, но нигде не увидела Дирка. Боль, нестерпимая боль где-то под сердцем. Ему, в самом деле, нет до нее никакого дела. От осознания этого боль усилилась. Наверное, Дирк завел себе другую подругу, которая приходит к нему теперь в его лачугу, а ей остается сказать ему только последнее «прощай». Идиот!

Линда вернулась в парфюмерный магазин. Лучшее лекарство от любовных страданий – работа. Поэтому осталось только паковать и сортировать товар.

Клаус открыл в одном из банков Вадуца счет и положил на него привезенный миллион. Это было не самой серьезной проблемой. Сумма в один миллион марок принимается в банках Лихтенштейна без каких-либо затруднений.