— Куда прикажете, миледи? — спросил он, не выпуская ее ладони из своих рук.

Она попыталась ответить, хотя сама не представляла, что хочет сказать, но в горле запершило, слова не шли, только губы слегка дрогнули.

— Предпочитаете развлекаться в помещении? — Он снова блеснул белозубой улыбкой. — Или на природе?

Она с трудом проглотила комок в горле.

— Я… в помещении…

Глаза его, и так темные, вобрали в себя всю черноту окружающей их ночи. Ник потянул ее к себе, и она почти упала на сиденье, но он продолжал тащить, пока она не оказалась сидящей у него на коленях.

О господи! Когда она думала о нем, как о настоящем мужчине, то даже вообразить себе не могла, до какой степени права. Люди, окружавшие ее раньше, не в состоянии внушить страсть такого рода — примитивную, сметающую любые препятствия.

Впервые в жизни она засомневалась в своих способностях. Способностях удовлетворить подобное желание.

Он, должно быть, почувствовал, потому что прервал поцелуй и спросил:

— Что? Ты хочешь, чтобы я перестал? Слишком быстро? Слишком скоро?

Она покачала головой.

— Нет. — Взглянула на него, он отбросил с ее щеки прядь волос. — Но…

— Но что? Ты привыкла к более изощренным методам ухаживания?

На сей раз она не стала отпираться. Потому что он был прав.

— Да, но не в том дело. — Нервно поежилась, и он снова успокаивающе провел рукой по ее волосам и лицу. — Просто ты очень искренен в своих чувствах, а я… привыкла обуздывать свои порывы, меня учили скрывать их, показывать лишь то, что положено. Ты… — Она улыбнулась. — Из-за тебя мне хочется неприличных вещей.

— По мне, беды тут нет. Она потерлась о его щеку.

— Что, если будет недостаточно? Если… меня окажется… недостаточно?

Он расхохотался.

— Поверь мне, Санни. Тебя достаточно. По правде, тебя так много, что я просто тону.

Она печально усмехнулась.

— Можно сказать, что и самый секс у меня всегда был упорядочен и распланирован.

Ник снова рассмеялся, но не обидно. Его губы приблизились к ее губам.

— Что ж, пора ломать стереотипы. — Его глаза глядели прямо, смеющиеся и уверенные и, самое главное, жаждущие ее. — Поцелуй меня, Санни. Ты поцелуй меня. Начнем с самого начала.

Так она и поступила. И обнаружила, что с настоящим мужчиной примитивная, яростная первобытная страсть вполне доступна, проста и естественна. Захватывая в ладони его лицо, она наслаждалась колкостью свежей щетины, уже появившейся после утреннего бритья. Губы — полные, теплые и податливые. Хватка его рук становилась крепче, когда она погружала язык в его рот, сначала слегка, потом глубже, слыша зарождающийся в его горле стон. Вот оно! Первобытный инстинкт. И все лишь после поцелуя.

При мысли о том, чем они закончат, ее тело начинало содрогаться в сладостной истоме. Плотские желания, которые она исступленно мечтала воплотить в жизнь. Прямо сейчас.

— Отвези меня к себе, — хрипло проговорила она. Он поднял голову, заглядывая ей в глаза.

— Буду счастлив отвезти тебя к себе. — Его голос тоже охрип.

Она кивнула, понимая. Ей и самой не хотелось заниматься с ним любовью в постели его брата.

* * *

Как они умудрились добраться до его квартиры, ни в кого не врезавшись, осталось загадкой. Большая часть пути прошла для Санни как в тумане. Его пальцы упорно не желали отрываться от ее коленей, а она с не меньшим упрямством исследовала губами его шею, а руками проверяла, действительно ли мышцы бедер так крепки, как казалось.

Облик здания тоже не отложился у нее в памяти. Запомнилось только, что находилось оно на какой-то тихой улице.