— Вот видишь, что получается, когда не умеешь толково объяснять то, о чем тебя спрашивают.

Сколько там человек? — рявкнул Прохоров неожиданно.

— Какое тебе дело, сволочь? — тяжело произнес Павел. — Я думал, что мы против черножопых воюем, а тут, оказывается, и своя мразь… — Он недоговорил, сильнейший удар опрокинул его на пол.

— Обоих — в погреб! — приказал полковник мордоворотам, молча наблюдающим за тем, как Павел пытается встать на ноги.

— Не надо. — Павел провел по губам языком, ощутив солоноватый привкус крови. — Что вы от меня хотите?

— Мы хотим, чтобы ты повел вертолет, — сказал полковник, — и чтобы твой гребаный Тарапцев увидел именно тебя, а не нашего пилота. Понял?

— Понял, — прошептал Павел и в упор посмотрел на полковника. — Но я еще не в состоянии вести вертолет, мне нужно хотя бы пару часов, чтобы прийти в себя, и гарантия, что с Димой ничего не случится.

— Не случится, — махнул рукой полковник и скомандовал мордоворотам:

— Отнесите этого Диму в соседнюю избу. Скажите старухе, чтобы кровь с него обмыла и перевязала.

— Да не будет бабка. Мирской, мол, он, говорит. Она же по старой вере живет, — сказал один из бандитов, — сдохнет, а не будет. Они, староверы, упрямые.

— А ты что, не знаешь, как упрямых переупрямить? — обнажив в улыбке зубы, оскалился полковник. — Может, тебе показать, как это делается?

— Да ладно, — пожал бандит плечами, — сам справлюсь.

— А то гляди, — полковник уже не улыбался, — покажу…

Павел проследил, как бандиты волокут Незванова из избы, и хмуро бросил полковнику:

— Поесть принеси, только чего-нибудь посущественнее.

— Ого, — поднял тот в удивлении белесые брови, — командирский голос прорезался?

— Я тебе сказал, — Павел усмехнулся, — а ты должен это выполнить, потому что, кажется, больше меня заинтересован, чтобы я быстрее встал на. ноги.

Полковник с любопытством оглядел его:

— Похоже, ты решил потянуть время, только что это тебе даст? Я определенно скажу, вас ищут километров за двести, а то и за триста отсюда и, учти, вовек не найдут. Я ведь, если что, и без тебя прекрасно справлюсь. Наденем на пилота твою рубаху, па морду солнечные очки. И прежде чем ваши повстанцы догадаются, что к чему, мы искрошим их в капусту из пулеметов. А вас с журналистом я отдам Шахбазу, чтобы потешил свою душу. Ты знаешь, сколько он своих абреков потерял? Не знаешь? — Он криво усмехнулся. — Так он тебе скажет…

— Постой, — Павел поднялся с лавки, — я полечу и сделаю все как надо, но при условии, что Дима полетит с нами. Здесь на твоих амбалов я его не оставлю.

— Зачем он тебе? — удивился полковник. — Все равно сдохнет, ему мои пацаны все почки отбили.

— Я тебе уже сказал, что полечу только с Димой.

— Хорошо, — неожиданно согласился полковник, — черт с тобой! Я пойду на это, по крайней мере, не сиганешь с вертолета. Такое ведь тоже возможно, а, Дудков?

— Я что, враг себе? — ответил он угрюмо и так же угрюмо спросил:

— Откуда фамилии знаешь?

— Велика тайна, — полковник презрительно засмеялся, — все ваши физиономии по телевизору засветили и в газетах.