Последовало глубокое молчание, но никто из членов военного совета не притронулся к обеду — пшенной каше с тушенкой, которую женщины разложили в алюминиевые миски, найденные в тех же контейнерах за сторожкой.

Наконец заговорила Чекалина:

— Я так полагаю, что мы должны как-то помешать восстановлению моста. Но что можно сделать в нашем положении? Может, поджечь доски, которые они приготовили для ремонта?

— Идея очень даже неплохая, — сказал Шевцов. — Есть возражения?

Он бросил взгляд на Артема, зная заранее, что тот скажет. У Таранцева было слишком кислое выражение лица, чтобы не предугадать его реакцию.

Похоже, ему отвели роль всезнайки-эксперта, и это было ему совсем не по душе. Но тем не менее он постарался ответить как можно убедительнее:

— Все подходы к мосту абсолютно открыты. На протяжении примерно ста метров вообще нет никакого укрытия. Вы же в курсе, что произошло с Олей и со мной утром? Любой, кто попытается с этой стороны подойти к реке, будет подстрелен еще на полпути к мосту. Тут и снайпера не надо. Все как на ладони. Есть, правда, один способ добраться до моста… — Он сделал паузу. — Но он, по-моему, невозможен.

— Может, попробовать ночью, — предложил Рыжков.

Артему не хотелось охлаждать его пыл, но пришлось.

— Не думаю, что они такие уж болваны, чтобы спокойно спать ночью. У них есть грузовик, а у грузовика — фары. Так что ночью они обязательно будут освещать мост.

Опять наступило молчание. Потом Каширский откашлялся и сказал:

— Мы с Евгением Александровичем кое о чем поговорили и теперь выдвигаем наше предложение на обсуждение. Дело в том, что, помимо вопросов государственности древних тюрков, я серьезно интересуюсь средневековым оружием. Представьте, что мы в крепости или в замке, окруженном рвом с водой, через который переброшен мост. Этот мост сейчас поднят, и наши враги пытаются его опустить. Наша задача — им в этом помешать!

— Каким образом? — усмехнулся Артем. — Предлагаете бросать в них копья или лить на их головы кипящую смолу?

— Вы недооцениваете средневековое оружие, Артем, — сказал с укоризной Каширский, — а ведь с его помощью брали города и стирали с карты целые государства. Конечно, в те времена люди не до такой степени владели способами уничтожения себе подобных, это я признаю, но все же они вели войны, и весьма результативно. У нас есть Димин пистолет и три автомата. Но это полет шмеля против эскадрильи тяжелых бомбардировщиков. Нам необходимо более эффективное оружие.

— Что ж, станем на время Робин Гудами, — язвительно произнес Синяев, — будем стрелять из луков, а при случае бить их по голове дубинкой. Опомнитесь, профессор! Мы уже отыграли в детские игры!

— Нет, я не то имел в виду, — жестко оборвал его Каширский. — Лук в неумелых руках — пустое дело. Чтобы стать хорошим лучником, нужно минимум лет пять хорошо тренироваться.

— Вы знаете, — тихо проговорила Чекалина и покраснела, — я умею стрелять из лука. В молодости я была чемпионкой Москвы и даже ездила на чемпионат Европы.

— Ну и ну! Что очень даже интересно! — воодушевился Каширский, а Артем спросил:

— А вы можете стрелять из лука лежа. Надежда Антоновна?

Женщина покраснела еще сильнее и отрицательно покачала головой:

— Нет, это невозможно, хотя… Я просто ни разу не пробовала.

Артем кивнул в сторону реки:

— Стоит вам только встать там со своим луком, как уже через несколько секунд вас превратят в решето.

— Вы бы, Артем Егорович, лучше помогли развить эту идею, чем придираться, — вдруг произнесла Ольга, и в ее голосе ясно слышалось презрение.