«Ну, Рыжков, оказывается, ты негодяй и любитель отсиживаться за чужими спинами», — подумал Артем.

— Синяев? — резко, как кнутом ударил, спросил Шевцов.

— Какое мы" имеем ко всему этому отношение, черт возьми! — взорвался Синяев. — Чего ради я буду рисковать своей жизнью из-за десятка грязных бомжей! Надо проваливать отсюда, и как можно скорее!

— Евгений Александрович… — Чекалина, сжав от волнения кулаки, с презрением посмотрела на Синяева, но, вероятно, от сильного волнения все никак не могла начать говорить. На лбу у нее выступил пот, а маленький острый нос, напоминавший Артему куриный клюв, побледнел от волнения.

Агнесса обняла ее за плечи и обвела мужчин решительным взглядом:

— Мы всего лишь женщины и знаем, что толку от нас мало. Конечно, мы испугались, но решили, что тоже будем сражаться. Ведь кому-то и раны надо перевязывать, не дай бог, если они будут!

— Я голосую за это! — быстро проговорила Чекалина и добавила смущенно:

— По специальности я медсестра. Правда, давно уже не работаю…

«Молодцы, девчата, — мысленно похвалил их Артем, — четверо уже есть». Он посмотрел на Ольгу. Девушка подняла голову от чертежей Каширского и улыбнулась:

— Мы уже договорились с Юрием Федоровичем, что непременно запишемся в добровольцы, даже если нас и не попросят об этом.

Каширский поднялся на нот и с высоты своего роста внимательно всех оглядел. Потом пососал трубку, отчего она издала почти неприличный звук, и произнес с расстановкой:

— Я полагаю, что мы не первые, кто оказывается перед подобным выбором. Дайте мне час времени, и я приведу вам массу примеров из истории, причем с конкретным обзором различных способов и приемов достойного выхода из похожих ситуаций.

Синяев сплюнул на землю и раздраженно буркнул:

— Только ваших лекций здесь не хватало, профессор!

Но Каширский словно и не обратил на него никакого внимания и продолжал как ни в чем не бывало:

— Большинство из нас должны были погибнуть сразу же после приземления вертолета, но нам повезло, как и тем несчастным, что сейчас сидят в яме и ничем не могут повлиять на свою судьбу, в отличие от нас. Так что нас изначально поставили в такие условия, что мы должны бороться за свои жизни.

И мы должны бороться во что бы то ни стало. А если одновременно с этим мы спасем еще десяток ни в чем не повинных людей, нам это зачтется, друзья, когда все мы, надеюсь не скоро, предстанем вон там. — Он указал пальцем в небо, опять засунул трубку в рот, и она вновь у него хрюкнула.

— Так вы голосуете «за»? — спросил Артем.

— Разумеется, — удивился Каширский, — разве я непонятно все объяснил?

— Господи, — закричал Синяев с ужасом, — во что я себя втравил! — И тихо заскулил, как побитая собака, прикрыв лицо руками и раскачиваясь из стороны в сторону.

Шевцов пожал плечами и выразительно посмотрел на Артема. Тот перевел взгляд на Пашку и Малеева:

— Ну а здесь какие мнения?

— Слушаем вашу команду, командир! — Пашка соскочил с камня и лихо откозырял Артему. — За вами, Артем Егорович, хоть в огонь, хоть в воду!

— К пустой голове ладонь не прикладывают, штатский ты пижон, Дудков! — прикрикнул на Пашку Артем. — Ну а как вы, Сергей?

Малеев сказал: потрогал повязку на голове и глухо — В отличие от вас у меня только один выход: сражаться!

— Прекрасно! — Шевцов вновь повернулся к Рыжкову:

— Ну, Аркадий Степанович, на чем вы остановились?

— Я буду вместе со всеми, — коротко ответил Рыжков.