– Все к лестнице! – прокричал Велесов. – Не выпускать никого! – Он прицельно швырнул гранату прямо в дверной проем, под ноги наступавшим немцам.

Прозвучавший взрыв разметал фашистов по сторонам. Они застыли на полу, словно поломанные манекены.

Следовало закреплять успех, давить дальше, не давать противнику опомниться. Велесов метнулся вниз по лестнице, глубоко вдохнул горькую взвесь сгоревшего пороха. Неожиданно в нескольких шагах от себя он увидел немецкого лейтенанта, поднимавшегося с пола, засыпанного пылью и известью, рассмотрел его глаза, ошеломленные и злые. Немец приподнял автомат, чтобы полоснуть короткой очередью. На его губах Велесов увидел нечто похожее на зловещую гримасу. В следующее мгновение должен прозвучать выстрел. Михаил упал на правое колено, уклонился и, держа противника на прицеле, нажал на спусковой крючок. Немецкий лейтенант вздрогнул. Очередь, выпущенная им и предназначенная для Михаила, просвистела немного повыше макушки капитана и смачно врезалась в кирпичную стену.

Немцу повезло меньше. Пули, выпущенные Велесовым, попали ему в грудь и сбили его с ног. Выпавший из рук автомат звякнул о гранитные ступени. Сам он, громыхая сапогами, скатился на лестничную площадку.

Наступать! Не останавливаться! Давить! Не давать немцам опомниться, закреплять тактическое преимущество!

Велесов швырнул гранату на нижний этаж и услышал, как она глухо стукнулась о стену. Тут же прозвучал оглушительный взрыв, заложивший уши. Взрывная волна сорвала с петель входную дверь третьего этажа и зашвырнула куда-то в длинный полутемный коридор.

Михаил слышал, что натиск идет по всем этажам длинного дома. Немцы, ошарашенные неожиданным натиском русских, понемногу отходили, отдавали то, что смогли завоевать. Разведчики быстро бежали по коридору, заглядывали в комнаты и клетушки, в которых могли бы укрыться враги.

Немцы были вытеснены на второй этаж. Дальше стояли баррикады из развороченного покореженного металла, через который будет нелегко пробиваться. Следовало закрепиться, а потом двигаться дальше.

За пределами дома раздавалась встревоженная немецкая речь, отчаянные крики. Фашисты не были готовы к тому, что им придется расставаться с квадратными метрами, захваченными в столь трудном противостоянии.

– Мошкарев, закрепляться! – крикнул Велесов командиру отделения.

– Есть, товарищ капитан!

По соседству, где разместился инженерно-саперный штурмовой батальон Бурмистрова, громыхал бой. Там густо, безо всяких пауз трещали автоматные очереди, а взрывы раздавались все ниже. Они выбивали тех немногих фрицев, которые еще оставались на нижних этажах здания.

– Товарищ капитан, дальше не пройти, – сказал сержант Мошкарев. – Слишком частый огонь. К немцам подошла подмога.

– Как там у майора Бурмистрова? – перекрикивая грохот боя, спросил Велесов.

– Он выбил немцев из подъезда. Сейчас бой идет за пределами здания. Наши уже зачистили значительный кусок двора. – Сержант Мошкарев, еще не отошедший от недавнего боя, выглядел возбужденным, нервным, мало похожим на себя прежнего, спокойного, даже где-то флегматичного.

– Собираем оружие, боеприпасы, а дальше будет видно. Может, до утра еще и продержимся.

Бойцы заблокировали лестницу покореженным, помятым металлом, какового вокруг оказалось немало, быстро оборудовали пулеметные гнезда, пролезли во все щели и затаились в ожидании.