Сразу после последнего залпа на уровне четвертого этажа прозвучал отчаянный крик караульного:

– Немцы!

Раздалась хлесткая очередь из «ППШ», а за ней громкий разрыв гранаты фаустпатрона, крепко тряхнувший межкомнатные перегородки. Почти одновременно по всему длинному зданию на уровне четвертого этажа жахнули еще несколько разрывов, сокрушая баррикады и металлические нагромождения, находившиеся на лестничных пролетах и площадках.

В какой-то момент подполковнику показалось, что межэтажные перекрытия не выдержат насилия и обрушат бетонные плиты на головы его солдат. Но нет, дом стоял крепко, мужественно встречал железо, начиненное тротилом.

Оглушающий грохот автоматных и пулеметных очередей заполнил все пространство. Разрывы стали раздаваться все чаще, заставляли дрожать пол и стены. Помещения заполнялись едким дымом и поднятой пылью.

– Всем вниз! – прокричал Крайнов. – Не давайте немцам прорваться на этажи!

Командир полка, сопровождаемый ординарцем, метнулся к лестнице, где уже завязался ожесточенный бой. Группа из десяти бойцов, прижавшись к стенам, отстреливалась от наступающих автоматчиков и фаустников.

С северной стороны громыхнула немецкая стопятимиллиметровая безоткатная пушка. Холл заполнился дымом. Взрывная волна раскидала по стенам несколько замешкавших стрелков. Раскуроченную мебель побило множество осколков.

Подполковник Крайнов увидел немца, показавшегося в лестничном пролете, дал по нему короткую очередь и невольно стиснул зубы. Он успел заметить, как короткие злобные фонтанчики брызнули над головой фрица, не причинив ему вреда.

Дальше что-то оглушительно шарахнуло. В щепки разлетелся громоздкий шкаф, загораживающий лестницу. Путь на четвертый этаж был открыт. Немцы увидели это и усилили атаку.

Но не тут-то было. Один из советских бойцов швырнул на лестничную площадку лимонку. Граната сперва закрутилась на каменной плитке в смертельном танце, а потом вдруг с металлическим зловещим стуком стала скатываться по ступенькам.

Это зрелище буквально заворожило подполковника. Он поймал себя на том, что не в силах оторвать взгляд от чугунного куска металла, начиненного взрывчаткой. Крайнов знал, что через какую-то секунду граната разорвется на тысячи больших и малых осколков, которые уничтожат все на расстоянии двух десятков метров от места взрыва. Но к своему ужасу он вдруг понял, что не способен даже шагнуть в сторону.

Вдруг кто-то грузный, не считаясь с офицерским чином, толкнул его за стену, а потом отчаянно, пронзительно выкрикнул:

– Ложись!

Вместе со взрывом, переломавшими перила, в стену злобным роем ударили раскаленные осколки. На плечи и голову командира полка посыпались остатки штукатурки, какой-то ветхий мусор. С дребезжанием упало рядом помятое ведро, невесть откуда взявшееся, и покатилось по бетонному полу.

– Товарищ подполковник! – К Крайнову подскочил командир штурмового батальона майор Бурмистров. – Немцы прорвались с западной стороны по пожарной лестнице. У нас недостаточно сил, чтобы отбить контратаку.

– Сколько их?

– Около пятидесяти человек.

– Возьми из резерва взвод автоматчиков. Не дай им пройти! – выкрикнул подполковник Крайнов.

– Есть! – ответил командир батальона, пригнулся, чтобы не угодить под выстрелы, и устремился к западному входу.

Немцы напирали со всех сторон, число убитых и раненых красноармейцев быстро возрастало. Самое скверное состояло в том, что невозможно было помочь беднягам, лежавшим на ступеньках и лестничных площадках раненым. Оставалось только слушать их стоны, звучавшие порой совершенно невыносимо.

На какое-то время натиск немцев ослабел. Взвод автоматчиков сработал неплохо, потеснил их.