– Помочь вам сейчас я ничем не могу. Немцы окружили ваше здание двойным кольцом. Но думаю, что за ночь эту проблему мы сумеем решить и пробьем в их обороне коридор. Как у вас с боеприпасами?

– Пока что имеются. Патроны экономим.

– Держитесь. Сейчас немец атакует по всему городу. Под огнем все полки и дивизии. Особенно туго приходится в районе Ротай. Даже непонятно, откуда у них силы берутся для сопротивления. Такая пальба только в Сталинграде могла быть.

– Продержимся, товарищ генерал-майор, – проговорил подполковник Крайнов, полностью убежденный в том, что так оно и будет.

Глава 23

Трудная ночь

Свой наблюдательный пункт генерал-майор Эрнст Гонелл перенес поближе к опорному, в соседний неприметный дом, с верхнего этажа которого прекрасно просматривались все подступы к позициям русских, и можно было верно оценивать сложившуюся ситуацию. Стараясь переломить ход боя, он каждый час связывался с цитаделью, где находился главный штаб обороны, и корректировал атаку.

Эрнст Гонелл смотрел в окна наблюдательного пункта, расположенного на последнем этаже здания, и старался угадать действия русских. Под натиском превосходящих сил немецкой пехоты они покинули три первых этажа и рассредоточились на двух последних, заполнили проходы и лестничные площадки шкафами, комодами, тумбочками, обломками стен, бетонными плитами, всем тяжелым и емким, что находилось в здании.

Выкурить их оттуда будет непросто. Но другого выхода не существует. «Иначе они очень скоро выйдут к стенам цитадели», – подумал генерал-майор.

В течение последующих шести часов позиции русских обстреливала артиллерия. Пехота несколько раз предпринимала попытки выбить их из здания, но всякий раз наступление захлебывалось. Самое большее, что удалось сделать в одной из контратак, так это захватить один пролет, предварительно разметав из гранатометов нагромождения мебели и ящиков, задерживавших продвижение.

Еще через полчаса сумерки начнут густеть, потом наступит беспросветная ночь. Русских следовало выбить из здания до рассвета, когда их полки будут атакованы одновременно по всему городу.

Эрнст Гонелл продолжал усиливать контратаку. Опорные пункты немцев были растянуты вдоль фронта наступления русских. Из резервов он смог выделить два пулеметных взвода и противотанковую роту. Из цитадели подошли три пушки калибра сто пятьдесят миллиметров, а также два пехотных взвода, имеющие в наличии мощное оборонительное вооружение – тяжелые пулеметы на лафете.

Силы русских не беспредельны. Они должны дрогнуть. Если не удастся выбить их из здания в течение ночи, то утром к ним подойдет подкрепление, и тогда противостоять им станет значительно труднее.

Но русские будто бы обрели бессмертие. Они не обращали внимания на шквалы пулеметного и автоматного огня, залпы артиллерии, наплевали на обвалившуюся кровлю, продолжали держаться за два этажа так, как если бы в них был заключен смысл их собственного существования.

«Именно в этом месте, на небольшом пятачке, в данный момент решается исход войны, – подумал генерал-майор. – Я просто обязан задержать русских здесь, в Познани, не пустить их на Одер, куда они стремятся, где создают крепкий плацдарм для дальнейшего наступления на Берлин. В этом случае фюреру хватит времени на то, чтобы подтянуть резервы и остановить советские танковые армады. Потом немецкому командованию удастся заключить перемирие с американцами и англичанами.

Если у меня все-таки не получится задержать колонны русских между двумя переулками, где продолжает держать оборону многоэтажный пункт, то уже через несколько дней они начнут штурмовать цитадель. Это означает, что через Познань каждые сутки будут проходить к Одеру восемьдесят эшелонов, нагруженных вооружением и боеприпасами.