Перепачканный в кирпичной бурой пыли, с запекшейся кровью на правой щеке, Вальтер мысленно продолжал оставаться в гуще боя. Еще через минуту он вернется туда, где гибнут его солдаты, до конца исполнит свой офицерский долг и приказ коменданта.

Старинная дружба стерла скромную разницу в званиях, уравняла все прочие малозначимые знаменатели. Вне службы они обращались друг к другу по-приятельски, а вот на поле боя Вальтер оставался послушным подчиненным и доблестным воякой.

Решение созрело неожиданно.

– Нам не выбраться отсюда. Если мы станем сопротивляться и дальше, то погубим и себя, и всех своих людей, которые нам доверяют, – проговорил Блауер.

Затарахтели тяжелые минометы. Резкие громкие звуки ударили по барабанным перепонкам.

Вальтер облизал пересохшие губы. На его лице не дрогнул ни единый мускул. Он был хороший солдат, готовый принять любое решение своего командира.

– Что ты предлагаешь? – спросил Заубер.

– Нужно выбросить белый флаг. Мы сдаемся!

– Думаешь, они нас не расстреляют, когда возьмут в плен? – неуверенно спросил Вальтер и в упор посмотрел на друга.

Тот сделал то же самое и увидел в глазах Вальтера желание жить. Не просматриваемое со стороны, оно было для него очевидным. Парню очень уж не хотелось умирать в неполные двадцать пять лет. Фердинанд невольно подумал о том, что точно такое же желание Вальтер рассмотрел и в его глазах.

Капитан вдруг улыбнулся и сказал:

– Во всяком случае, у нас будет шанс уцелеть. Кажется, в роте кто-то говорит по-русски?

– Так точно, это унтер-офицер Ханс Пельцер.

– Вывесите белый флаг. Пусть унтер-офицер сообщит противнику, что наш гарнизон готов к сдаче.

– Слушаюсь!

– Впрочем, не нужно. Я сам выйду к русским с белым флагом. Солдаты достаточно рисковали.

Глава 20

Высокая награда Эрнста Гонелла

Вечернее совещание никак не начиналось. Генералы дожидались Адольфа Гитлера, делились мнениями о создавшейся обстановке. Все они вынуждены были признать, что ситуация на фронтах складывалась весьма скверно.

На Восточном фронте продолжались ожесточенные баталии. Фюрер приказал ввести в бой резервы, однако русские дивизии продолжали продвигаться к центру Германии и перемалывали целые армии. Война докатилась уже до Силезии, Богемии, Померании. Самые ожесточенные сражения проходили в Пруссии и в Венгрии. Верховное командование вермахта понимало, что если не принять каких-то кардинальных мер по сдерживанию Красной армии, то война вскоре перекинется в Западную Пруссию.

Общую обстановку усугубляло непростое положение на Западном фронте, в особенности на равнине между Аахеном и Трилом. Вследствие необходимости переброски Шестой танковой армии Зеппа Дитриха на Восточный фронт этот район был значительно ослаблен, что, разумеется, привело к наступлению англо-американских войск.

Через тридцать пять минут ожидания появился фюрер. Выглядел он бледнее обычного.

По традиции, заведенной им, о положении на Восточном фронте докладывал начальник штаба сухопутных войск Гудериан, на Западном – генерал-полковник Йодль. Характер войны на западе, где бои проходили сравнительно спокойно, и востоке, где русские продолжали занимать одну территорию за другой, сказывался и на общем настрое участников совещания. Дела на Восточном фронте они обсуждали горячо, чего не скажешь о Западном. Да и Гитлер к неудачам на Западном фронте относился куда более спокойно, чем на Восточном.

В этот раз на совещание был приглашен министр вооружения и военной промышленности Шпеер, который должен был доложить о проблемах в производстве вооружения.

Три года назад, будучи личным архитектором фюрера, он был назначен на должность рейхсминистра вооружения и боеприпасов вместо погибшего Фрица Тодта.