Три года назад, будучи личным архитектором фюрера, он был назначен на должность рейхсминистра вооружения и боеприпасов вместо погибшего Фрица Тодта. Именно ему была поручена переориентация всей промышленности рейха на тотальную войну, с чем он успешно справлялся. Несмотря на перебои с сырьем, Шпееру удалось добиться значительного роста производства.

Одна из главных его концепций заключалась в том, чтобы активно использовать в военной промышленности труд подневольных рабочих, а также заключенных концентрационных лагерей. Тесное сотрудничество с Генрихом Гиммлером позволило ему во многом добиться своего.

– Начинайте, Шпеер, – произнес фюрер, едва шагнув в комнату для совещаний. – У нас не так много времени. Нам нужно заслушать доклады по другим вопросам.

Рейхсминистр подошел к доске, на которой были развешаны таблицы с данными о производстве вооружения, и заговорил хорошо поставленным голосом:

– Сейчас военные заводы Германии работают на полную мощность. Они производят вполне достаточно вооружения, необходимого для снабжения фронта. Но у нас есть одна большая проблема. Англо-американская авиация прекрасно осведомлена о расположении всех наших военных предприятий. Главным образом они стараются бомбить авиационные и нефтеочистительные заводы. За последние две недели воздушным атакам подвергались авиазаводы в Бремен-Хемелингене, Аугсбурге, Ростоке, а также в Винер-Нойштадте, изготавливающие реактивные истребители. Буквально вчера массированный удар был нанесен по заводам БМВ, выпускающим авиационные моторы. Бомбили шарикоподшипниковые заводы, расположенные в Регенсбруге и Швейнфурте. Про малые заводы, изготавливающие отдельные детали к самолетам, я уже не говорю, их много! Просто не хочу занимать ваше время. Англо-американская авиация и так уже нанесла нашей военной промышленности значительный ущерб, разрушила в числе прочих заводы Круппа в Эссене, автомобильные в Саксонии, топливные в Цайце и в Лейне. Крупные предприятия мы стараемся переводить в подземные помещения, как это было сделано в Винер-Нойштадте. Там есть огромные пещеры, в которых теперь расположены цеха. Но мы потеряли значительную сырьевую базу, поэтому не сумеем производить вооружения даже на уровне конца сорок четвертого года. К этому следует быть готовыми.

– Шпеер, в нашей промышленности не все так скверно, как вы тут нам обрисовали. Нам доподлинно известно, что англо-американцы совершенно не случайно бомбят именно авиационные заводы. Это одна из самых сильных наших сторон в войне против них. Но они не очень-то стремятся разрушать те предприятия, которые снабжают вооружением Восточный фронт. Так что у нас есть возможность выровнять ситуацию. У вас есть что сказать, Йодль? – обратился фюрер к генерал-полковнику.

– На Западном фронте значительно упала дисциплина. Особенно это касается тех частей, которые перебрасываются оттуда на Восточный фронт. Это самый настоящий страх перед тяжелыми боями с русскими. Мне известно немало случаев, когда при отправке войск на погрузочные пункты от своих частей отставали целые роты. Потом они спокойно сдавались в плен американцам или англичанам.

– Вину с предателей никто не снимает. Надо расстреливать изменников перед строем в назидание другим! У нас на фронтах немало примеров мужества, достаточно тех настоящих солдат, на которых следует равняться. – Гитлер немного помолчал и продолжил: – Я вот опоздал на полчаса. Мне принесли доклад о том, как сражаются наши доблестные части в Познани против семи отборных русских дивизий. Я поражаюсь мужеству и отваге наших людей. Комендант крепости настоящий солдат. Просто поразительно, как удачно он сумел организовать оборону против целой армии, у которой на вооружении и танки, и тяжелая артиллерия, есть и преимущество в людских ресурсах. А ведь значительная часть бойцов, обороняющих город, пришла из фольксштурма.