Кронберг облизнул губы, ощутив на них соленую морскую влагу, и наклонился над мальчишкой, требовательно уставившись ему в глаза.

- Слушай, ты… Франц. Ты знаешь, кто я такой?

Тот кивнул.

- Вы магильер. Вассермейстер, верно? Вы водой управляете.

- Молодец, - сказал Кронберг, поморщившись, - Все верно. Вассермейстер.

- Вы такие штуки делали…- Франц округлил глаза, взмахнул руками, - Ух! Как фонтан! Как кит! Я такого нигде прежде не видал. Слушайте, а вы пузырь из воды выдувать можете? Мы в цирке как-то раз видели, там дяденька вроде вас взял ведро и…

- Франц, - ему пришлось изобразить еще один строгий взгляд, чтоб мальчишка замолчал, Строгий-Взгляд-Взрослого-Человека, - Слушай меня внимательно, пожалуйста. Да, я вассермейстер. Магильер. Но об этом ты никому не скажешь. Понял? Ни маме, ни приятелям, ни постояльцам гостиницы. Никому. Дело в том, что я тут по… частному делу. Я бы не хотел, чтоб ко мне приставали, и не ищу компании. Понимаешь, что я говорю, да? Я тут отдыхаю. Общаюсь с морем и все такое. Вспоминаю старые деньки. Мне не нужно чужое внимание. Знаешь, что такое «инкогнито»?

- Знаю. Это когда втайне.

- Вот именно. Я в Хайлигендамме в некотором роде инкогнито. Поэтому ты никому не должен говорить, что я – вассермейстер. У нас с тобой будет уговор. Секрет. Верно? Ну, держи. Секреты полагается скреплять.

Он вытащил из кармана потертую рейхсмарку и щелчком отправил в ладонь мальчишки.

«Как глупо, - подумал он, - Ведь это ребенок. Он непременно проболтается. Дети иначе не могут. Слишком большой секрет для маленького мальчика. «А вы знаете, у нас в «Виндфлюхтере» остановился настоящий вассермейстер! Да серьезно, я видел, как он из воды всякие штуки делал! Ух!».

Франц с благодарностью принял монету и быстро спрятал ее в карман шорт.

- Я буду молчать, - пообещал он, - Вы не беспокойтесь, господин магильер, я ни слова! Даже маме.

- Молодец, Франц. Этим ты очень поможешь господину магильеру. А теперь отведи меня обратно в гостиницу. Чертовски холодный ветер тут у вас по утрам… Пожалуй, мне не повредит горячий завтрак и чашка кофе.

Прежде, чем подняться с пляжа вслед за Францем, Кронберг бросил взгляд на море. Кажется, оно опять сердилось. Поверхность из темно-зеленой сделалась синевато-серой, волны шли тяжело, одна за другой, как отлитые из свинца заготовки каких-то деталей на конвейерной ленте.

«Мы еще увидимся, - пообещал морю Кронберг, - Подожди немного…»

В гостиной у Мартина пахло легким французским табаком и туалетной водой, чей аромат всегда казался Кронбергу излишне цветочным и легкомысленным, как для мужчины и отставного офицера. Впрочем, у каждого есть право на странности, и упрекать в них Мартина он не собирался. Правду говорят, все магильеры в чем-то безумны, просто у каждого это выражается по-своему.

Мартин был высок ростом и коренаст и, хоть его фигура успела несколько оплыть за пять лет гражданской жизни, утратить резкость очертаний и рельеф мышц, эти перемены хорошо скрывал дорогой шелковый халат с кистями, в который тот был облачен.

Кронберг мысленно улыбался всякий раз, когда видел этот халат, то есть, практически всякий раз, когда бывал у Мартина в гостях. Хозяин апартаментов предпочитал именно этот вид одежды в домашней обстановке. Слишком уж хорошо сидел в памяти тот Мартин, которого он помнил по девятнадцатому году.

В лохмотьях серого сукна, бывших когда-то прекрасного покроя магильерской формой, без нижних кальсон, в какой-то неуместной бесформенной шапке на голове, фойрмейстер Его Величества кайзера Мартин являл тогда плачевное зрелище. Почти такое же, как сам Кронберг. И вот теперь – шелковый халат с кистями… На халате маленьким пятном висел партийный значок, неброский и элегантный.