– Итак?

Итак, оно было замечательное.

Однако ей этого было недостаточно, следовало сказать, чем же оно было такое замечательное.

– Белое вино, сладкое, естественно, очень тонкое…

Жюли просияла.

– Очень, очень тонкое, Бенжамен… И, как здесь говорят: «Больше его пьешь – прямее идешь!»

Жюли говорила теперь меньше.

Из чего я сделал вывод, что она обдумывает все про себя.

А это пагубно сказывается на боевом духе армии.

Я подогрел наш вчерашний разговор на пламенеющих угольях солнца.

– Но как эти Бернардены оказались в Австрии в начале века?

– Их предком был Октав Бернарден, дезертировавший из императорской армии, из нашей, естественно. Этакий Бернадот-перебежчик, предавший Бонапарта. Который прижился в Вене. И расцвел при Реставрации.

Пауза.

Некоторым паузам не следует давать пустить корни.

– Кстати, какие последствия для маленького Иова имел этот сеанс фильмов братьев Люмьер в Хофбурге?

– Событие не повторяется. Фильм, достойный внимания, следует смотреть один-единственный раз. Он должен жить, Жюльетта, в наших воспоминаниях.

Вместо того чтобы пропадать на этих венских сеансах, маленький Иов предпочитал потягивать свой горячий шоколад в залах «Кафе Централь». Нянюшка-немка отводила его туда каждый день к четырем часам пополудни и забирала в шесть. (Их секретное соглашение, раскрытое в один прекрасный день отцом Иова, который выгодно обменял свое снисхождение на два свободных часа молоденькой няньки.) «Кафе Централь» шумело умными речами. Маленький Иов был в нем своеобразным развлечением. Он прохаживался между столами, напыщенно разговаривая, как большой. Каждый раз, как его голова показывалась в облаке табачного дыма, кто-нибудь обязательно задавал ему вопрос о главной новости текущего момента:

– А ты, Йовхен, что думаешь о кинематографе?

– А что, по-вашему, следует думать об изобретении? Нужно подождать.

Идея, в общих чертах принимаемая этой юной венской порослью, заключалась в том, что если природа наделила человека глазами, то кинематограф подарил ему взгляд.

– Остается только узнать, как вы этот взгляд используете.

– Прославляем движение, Йовхен! Кинематограф – это чествование движения, это сама жизнь!

– Вздор, это ваше движение, – восклицал маленький Иов, – вздор! (Это было любимое восклицание его отца, он обожал его повторять.) Трижды вздор! Движение здесь нужно лишь для того, чтобы выразить длительность! Движение – просто способ и ничего больше, инструмент! Посредством кинематографа братья Люмьер передали нам гораздо больше, чем только движение: они подарили нам возможность ухватить течение времени.

– Правда? Ну-ка, растолкуй это нам, Йовхен!

Его поднимали на руки, передавали над головами и водворяли на стойку бара. Обычно там его нянька и находила: стоящим во весь рост на цинковой сцене.

– Ну, Йовхен, что это еще за история со временем?

Как прирожденный оратор, маленький Иов, воздев руки, требовал тишины.

– Все вы видели, как рабочие выходят с фабрики Люмьер, вы видели, как они приближаются к вам, вы, как дети, хлопали в ладоши, крича: «Они шевелятся! Они двигаются!» Большое открытие: рабочие двигаются! И для этого нужно было ждать изобретения кинематографа, чтобы открыть, что рабочие двигаются? что велосипеды катятся? что двери открываются и закрываются? что поезда прибывают на вокзал? что аристократы расшаркиваются перед королевой? что старые королевы передвигаются не так быстро, как молодые? Вы что, только там все это увидели?

Аргумент был настолько сильный, что все замерло в «Кафе Централь».