На самом деле Дирк знал, что принцип работы воздушной связи люфтмейстеров не имеет с этим ничего общего. Хозяева воздуха просто образовывали акустический канал, своего рода невидимый провод, по которому звук доставлялся прямо во внутреннее ухо адресата. Говорят, к этому ощущению можно привыкнуть, если общаться с люфтмейстерами на протяжении долгого времени. А еще говорят, что от этого может рано или поздно треснуть голова. Дирк не собирался проверять.

Он хорошо помнил одного французского пехотинца, который вломился в землянку люфтмейстера Хааса в октябре прошлого года. Здоровый был парень, на голову выше самого Дирка. С винтовкой в руках. Он радостно оскалился и поднял ее, готовясь пригвоздить Хааса к стене здоровенным штыком, как булавкой прикалывают к подушечке бабочку. Дирк рванул из кобуры «Марс», понимая, что ему ни за что не успеть. Штык был слишком близко к беззащитной магильерской шее.

Люфтмейстер Хаас отчего-то не стал уворачиваться или хвататься за пистолет. Он просто взглянул на этого француза – как-то по-особенному взглянул – и тот вдруг выронил винтовку. Он даже успел вскрикнуть, зачем-то прижав руки к ушам. А потом его голова лопнула, как воздушный шар вроде тех, что покупают детям на ярмарках. Шар, который надули слишком сильно. Была голова – и нет. Только вся землянка заляпана свежей дымящейся кровью, а по полу рассыпаны чьи-то зубы. «Давление, - сказал тогда Хаас, - Внутри черепа оно тоже существует. Я просто организовал ему прямой разговор с Богом». Дирк не понял, но интересоваться не стал. Он лишь укрепился во мнении, что любые отношения с магильером чреваты самыми неприятными последствиями. Чему он сам был примером.

«Ты уже представился здешнему сеньору-владетелю?» – поинтересовался Хаас. В его вечно сонном голосе не было особенного интереса. Как и прочих эмоций – люфтмейстер, подобно своим собратьям, если и был способен испытывать эмоции, редко позволял себе их выказывать.

«Да. Оберст фон Мердер. Очень милый старик. Пригласил Бергера к себе в гости на пять часов. Кажется, завтра готовится война».

«Я передам ему, Дирк, - пообещал Хаас. На несколько секунд он замолчал и Дирк собирался уже мысленно окликнуть его, заметив, что не очень-то удобно изображать эпилептика, когда магильер вновь заговорил, - Уже передал. Старик просит тебя зайти к нему, как только вернешься».

«Зачем?»

«Спросишь у него сам».

«Хорошо. А теперь вылазь из моей головы!»

«Как скажешь».

Опять смешок.

Обрыв связи произошел так резко, что Дирк едва удержал равновесие.

ГЛАВА 2

Странно, какой ужас мы всегда

испытываем при виде мертвеца!

                     Генри Райдер Хаггард.

Когда он вернулся к тому месту, где около двух часов назад оставил броневик, там все разительно переменилось.

И «Мариенваген» и грузовики исчезли. Судя по тому, что никаких следов вокруг видно не было, его «Висельники» постарались на славу. Первичная траншея была уже почти готова. Под руководством Карла-Йохана второй взвод закончил основную работу и теперь насыпал бруствера и маскировал их дерном. Кое-где уже успели соорудить лисьи норы и перекрытия в три-четыре слоя из земли и дерева. Конечно, на роль серьезного укрепления траншея пока не годилась, но Дирк подумал о том, что если французам вздумается пристрелять свои полевые орудия по живой мишени, их ждет серьезное разочарование.

При его появлении кто-то крикнул и мертвецы, бросив лопаты, стали строиться. Дирк лишь махнул им рукой, и те вернулись к работе. Лопаты мелькали в их руках, как лопасти авиационного двигателя.